Чтение онлайн

– Я должен был вернуться, чтобы вас увидеть, - говорю я под занавес.
– И продолжить служение делу.

Заставляю себя смотреть отцу прямо в глаза. Мне стоит огромных усилий не уклоняться от его взгляда, как и отцу требуется вся его воля, чтобы не перемахнуть через журнальный столик и не удавить меня прямо на месте.

С кухни доносится звонок таймера духовки. Извинившись, мама встает и, бормоча что-то насчет моего героического и отважного спасения, уходит на кухню проверить, что там сготовилось.

– Так что… - обращаюсь к отцу, ожидая его реакции.

Без слов он бросается ко мне, сгребает в кулак футболку и поднимает меня в воздух. Я болтаюсь в его крепкой хватке в нескольких дюймах от пола.

Его лицо с каждой секундой багровеет от злости.

– Объясни-ка, почему я не должен сломать тебе шею прямо сейчас?

– Ты же не хочешь, чтобы правда выплыла наружу и все узнали, как я тебя подвел, иначе бы не стал всем врать.
– Перекрученный ворот футболки начинает пережимать кислород. Но я заставляю себя говорить: - Как ты уговорил Ивана сохранить твой секрет?

Отец игнорирует мой вопрос.

– Ты жестоко ошибаешься, если думаешь, будто, используя это против меня, сможешь как-то себя обезопасишь. Если я тебя сейчас убью, единственный, кому мне придется рассказать правду - это твоя мать.
– Генерал яростно меня встряхивает.
– Ей придется это принять. У нее нет выбора.

Сердце уходит в пятки: отец не шутит. Он может меня убить. Хочет убить.

Быстро меняю тактику, надеясь, что еще не все потеряно.

– Генерал, простите меня.
– Выпустив на волю царящий внутри меня смертельный ужас, выдавливаю из себя якобы слезы раскаяния.
– Мне очень, очень жаль.

Генерал взирает на меня с удвоенным презрением: вид лебезящего о спасении своей шкуры сына вероятно так же противен ему, как и мое восстание против своих. Моя новая тактика не менее рискованна, чем предыдущая - отец так же легко может убить меня из чувства омерзения, как и из-за гнева.

Но я продолжаю дальше. Отступать уже поздно.

– Я обманул твои ожидания, подвел свой народ. Я трус. Я не способен на убийство. На поле боя… я не выношу кровопролития.

Отец разжимает кулак с зажатой футболкой, и я падаю на пол.

– Я знал, что возвращаться опасно. Что меня могут заслуженно казнить как предателя. Но я решил, что дело того стоит.

– Почему?

– Потому что… - Делаю паузу для драматизма и заодно с трудом поднимаюсь на ноги.
– Я надеялся, ты дашь мне шанс загладить вину.

– И каким же образом?

Поправляю футболку и выдаю отцу максимально невозмутимый взгляд.

– Я понимаю, что воином мне быть не дано. Я не такой, как Иван.

На это мой отец издевательски фыркает.

– Сын, ты и близко не достоин сравнивать себя с Иваником.

– Зато я лучше него разбираюсь в тактике. Только благодаря мне Иван прошел начальный курс, я делал за него все задания, от и до.

Однако Генерал уже на меня даже не смотрит: его взгляд устремлен в сторону кухни. Без сомнений готовится к объяснениям с моей матерью, после того, как убьет меня. Вижу, что он от меня ускользает. И все же упрямо продолжаю гнуть свое, стараясь не выказать отчаяния.

– Я первым нашел Вторую. Тогда в Лондоне я опередил целую команду твоих поисковиков, они только место засекали, а я уже был там. И Третьего в Кении я нашел раньше Ивана. Может, мне и не хватило силы воли их убить, но я был первым, кто их обнаружил. Я мог бы быть твоим лучшим сыщиком, если бы ты только дал мне шанс…

Отец снова кидается на меня, хватая на этот раз за горло. Не могу дышать.

«Вот и все», - проносится мысль.
– «Это конец».

– Неделя, - цедит он.
– Я даю тебе одну неделю, чтобы ты доказал мне свою полезность.

И отпускает меня.

– Если не сотворишь за этот срок чудо… - Генерал умолкает на полуслове. И по его виду ясно, что он ожидает от меня завершения фразы.

– То ты меня убьешь.

Холодный взгляд отца говорит о том, что я угадал.

Киваю, принимая его условия.

Я в своей старой комнате, лежу на своей старой постели и пялюсь в стену. Было неожиданно обнаружить здесь все абсолютно нетронутым, хотя с учетом моей якобы «кончины», я скорее ожидал увидеть голые стены. Наверное, мама отвоевала комнату у Генерала.

Пытаюсь устроиться поудобнее. После нескольких месяцев спанья на лысых лагерных койках мой дорогостоящий ортопедический матрас должен бы ощущаться невероятно воздушным и мягким. Однако он больше похож на кровать из гвоздей.

После натянутого обеда, в течение которого мы с отцом оба притворно радовались моему возвращению, я оказался в своей комнате один и наконец-то смог немного расслабиться и стереть с лица фальшивую улыбку. Я выжат как лимон и напуган. Пусть мне удалось отсрочить казнь на три испытательные, дарованные Генералом, недели, это не гарантирует мне попадания в лаборатории. Но если вдруг мне все же повезет, все равно нет гарантии, что я найду способ восстановить Первую, оградить ее от страха неминуемого исчезновения. И даже если мне удастся ее спасти, у меня нет плана, как спасти себя самого, как сбежать отсюда, когда все будет кончено.

Нужно это продумать, потому как в данный момент смерть отнюдь не кажется мне наихудшим сценарием. Куда более ужасной участью мне представляется прохождение отцовского испытания, добыча «позволения» вновь жить в этом месте, и как следствие - необходимость какое-то время притворяться верноподданным могадорцем.

– Да уж… тяжкое было зрелище.
– Первая появляется около двери.

Вздыхаю, радуясь ее компании.

– Не знал, что ты там была.

Она неторопливо подходит и садится в ногах кровати.

– Я старалась держаться позади и не попадать в твое поле зрения. Решила, что тебя лучше не отвлекать.
– Первая смотрит на меня с теплотой.
– Представление века, скажи?

– Не то слово…

Первая выглядит виноватой, переживает за мою безопасность.

– Ты уверен, что я того стою?

У меня получается изобразить уверенную улыбку.

– На все сто.

Вдруг дверь распахивается и в спальню влетает моя сестра, Келли.

От удивления вскакиваю с кровати.

– Значит, ты вернулся, - говорит она без восторга, окидывая меня оценивающим взглядом.