Чтение онлайн

Время… В голове прозвенели, словно неожиданная трель будильника, от которого подскакиваешь спросонья, слова мамы: «Часики-то тикают! Тебе уже почти тридцать, и похоже, что я уже ни на твоей свадьбе не погуляю, ни внуков не увижу». От интонации, с которой мама все чаще произносила эти слова, ее передернуло. Захотелось стянуть с себя кожу вместе с прошлым, освободиться от воспоминаний, дурацких установок и неудач и начать новую жизнь. И хотя прошлого не вернешь, она попыталась хотя бы реабилитировать свое будущее.

Даже побег в другой город не помогал избавиться от гадкого осадка внутри. «Почти тридцать» звучало как приговор. Клеймо, которое навешивают на девушку и тычут в него пальцем, напоминая о том, что ей пора бы уже давно выскочить замуж и нарожать детей. Одиночка, вовремя не встретившая свою половинку, обречена на бесконечные переживания и сомнения. «Все хорошие мужчины уже разобраны», – повторяли подруги, и ей оставалось лишь улыбаться и оправдываться, втайне надеясь, что однажды ей непременно повезет.

Насмотревшись на хищниц, табунами приезжающих в Москву в надежде найти себе богатого и успешного мужчину, она столкнулась с двуличностью и лицемерием жестокой столичной жизни и не хотела становиться одной из таких дамочек, готовых на любую подлость ради кольца на пальце. Отчасти поэтому она отправилась в провинциальный городок на берегу Балтийского моря, который оживал на лето, зимой же жизнь здесь словно замирала – пустели улицы и дома, многие жители перебирались в большие города.

Ей нужна была эта передышка от бешеного столичного ритма, от шума и гама, от постоянных напоминаний мамы и знакомых, что «пора бы уже найти себе жениха». Ха! Будто она была против! Литры коктейлей были выпиты в самых популярных барах города, километры улиц истоптаны, десятки чашек кофе куплены потенциальными ухажерами, но кроме неуверенности в себе и нарастающего чувства одиночества никакого результата не было.

Она сильнее мамы мечтала о своей собственной семье – о муже и детях, ей и самой опостылело одиночество. И если несколько лет назад она наслаждалась своей свободой и независимостью, то теперь, поглядывая на замужних подруг, ей все сложнее было скрыть разочарование и тревогу.

В раздумьях она добрела до заброшенного немецкого форта «Западный», полуразрушенного, оставленного умирать в одиночестве на берегу моря и представляющего унылое зрелище. Кирпичная кладка осыпалась прямо в море, а волны настойчиво били о стены, будто бы повторяя: «Вам здесь уже не место, сгиньте…»

Форт был разбит, как и ее сердце.

– Так просто быть счастливой! – воскликнула она и расплакалась. – Так просто – и невозможно!

Она плакала, вспоминая о своем горе-отце. Слезы струились по щекам неудержимым потоком. Как же больно пронзила сердце новая истина. Роберт – копия ее отца, которого ей так не хватает. Так вот почему она крепко привязалась к нему, и тем тяжелее будет бежать от него.

Уже спустя час Аня собрала вещи, попросила ребят свернуть ее палатку и, не попрощавшись с Робертом, обойдя стороной его временное жилище, поспешила на паромную переправу. Долго и утомительно добиралась на нескольких автобусах, следовавших с большими интервалами и длинным маршрутом, до своего тихого дома на холме.

Вернувшись домой, Аня бросила вещи на пол спальни и упала на кровать. Ей хотелось одного – жалеть себя и плакать. Она старалась понять, что с ней не так и почему она все время ошибается в людях.

Невыносимая, беспросветная тоска навалилась на нее, обостряя чувство одиночества, которое в Москве заглушалось постоянной суетой. Она покорно ездила на работу на метро, после офиса забегала в торговый центр, чтобы порадовать себя чашкой кофе с миндальным круассаном или очередной ненужной безделушкой, которая, как писали в женских журналах, «подчеркнет вашу значимость и статус».

Оказавшись на окраине маленького городка, в котором не было ни единого торгового центра, она почувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Без толпы понимающих ее людей, живущих схожими идеями и жизнями, было сложно ощущать себя счастливым человеком. Особенно сильно она тосковала по своей прежней жизни в дождливые дни, когда безвылазно сидела дома.

«Далеко не каждый умеет быть счастливым и получать удовольствие от простых вещей», – подумала Аня. Она как могла заполняла дни моментами, доставляющими радость, и последние полтора месяца была так счастлива во власти обуздавших ее чувств, каких не испытывала давно, что жила только этими эмоциями. А когда все разбилось, пустота затопила ее, заслонив собой все хорошее.

Аня остро ощутила тоску по друзьям и родным. Ночью ей снилось, как она гуляла по Москве с подругой, бродила по набережной, по бульварам, как не могла наговориться, налюбоваться величественной архитектурой, как забегала в модные кафе, чтобы выпить кофе и съесть какое-нибудь изысканное блюдо. Просыпалась с грустью в сердце.

В маленьком городке на побережье текла размеренная жизнь. Выходя за продуктами на рынок субботним утром, Аня ловила себя на мысли, что ей не так уж много нужно для жизни: немного еды, несколько хороших книг, неспешные прогулки вдоль моря. Но для нее одной это теряло смысл.

Отсеялась вся городская суета, бесконечные поездки по торговым центрам и кафе, нескончаемые встречи, пустые разговоры, лишние телодвижения, сотни и тысячи незнакомых людей вокруг. И стало ясно, что жители мегаполисов, испорченные и развращенные городом, легко попадали в зависимость от столичного ритма и стиля жизни, а как только лишались всего этого, как наркоманы, чувствовали себя ненужными, неприкаянными, истосковавшимися по толпе, по шуму, по беготне. Нет, умом она понимала, что не хочет возвращаться к прежней сумасшедшей жизни – с гонкой за карьерными высотами и за мужчинами, впечатлениями и развлечениями, с километровыми пробками и большими расстояниями. Но в то же время она скучала по возможности выйти из дома утром и промотаться по делам до вечера – вернуться с горящими глазами, уставшей, но наполненной общением, идеями и кофе, с шуршащими пакетами из магазинов, с планом дел на недели вперед.

Раньше она думала, что ей не хватает тихой жизни на природе, но, оказавшись в уединенном месте, поняла, что настолько искалечена городским сознанием, что уже не может долго находиться вне мегаполиса.

На природе было хорошо и спокойно, дышалось легче и свободнее, но в то же время она скучала без семьи и близких подруг. И мир вроде был тот же самый, что и несколько месяцев назад, но уже совсем другой. И не с кем было поделиться произошедшим.

За распахнутыми настежь окнами в пол моросил дождь, окропляя плитку с причудливыми узорами. Аня сидела в тишине комнаты и завороженно смотрела на капли дождя, соскальзывающие с кованого ограждения балкона. Капли висели на металлических завитках перил, покачиваясь на ветру, и, наполнившись водой, падали, уступая свое место новым.

Погода в этих краях удивляла капризным непостоянством – полчаса назад утро пророчило погожий день, солнце освещало черепичные крыши старых домов и брусчатую дорогу и наполняло душу радостью, но подул ветерок – и тотчас укутал небо серой пеленой с прорехами, сквозь которые просачивалась мелкая морось, совсем как в унылый осенний день. И уже не чувствовалось тепло и не пахло летом. Аня натянула свитер и заварила себе чай, позволив предаться меланхолии и погрузиться в воспоминания.

Сидя на кровати и глядя, как колышутся на ветру ветви многолетнего дуба-великана, раскинувшего свои огромные лапы в нескольких метрах от ее балкончика, она открыла свой дневник, но при мысли об отце ее передернуло. В конце концов, может, это он виноват в том, что ее отношения с мужчинами не складываются? Похоже, что она нашла в Роберте черты отца. Те, о которых она много лет пыталась забыть. И потому он так притягивал и так ранил ее.