Чтение онлайн

Дорога из школы домой была приключением с непредсказуемыми поворотами и выходящими за рамки событиями. Больше всего я боялась контролеров – обычно это были мужчины средних лет, работавшие в паре. Они заходили на одной из остановок (один в переднюю дверь, другой – в заднюю) и проверяли пассажиров на наличие билетов. По правилам, человек, заходя в автобус или троллейбус, должен был купить талончик у водителя и пробить в нем отверстия с помощью компостера. В каждом троллейбусе компостеры пробивали определенный узор из дырочек, поэтому, зайдя в троллейбус, нельзя было проехать по пробитому в другом транспорте талону – контролеры быстро вычисляли таких хитрецов и высаживали на следующей остановке. Ни дождь, ни снег, ни уговоры не могли растопить их сердца. Безбилетные пассажиры, они же зайцы, всегда попадались, и частенько среди них была я.

На проезд денег часто не хватало, поэтому всю дорогу до дома я ехала, напряженно вглядываясь в окно, – и как только видела на приближающейся остановке фигуры двух высоких и крепких мужчин с маленькими черными сумками спереди, перекинутыми через плечо, как у почтальона, спешила добровольно покинуть троллейбус, чтобы избежать позора и неодобрительных взглядов бабулек. Мне совсем не хотелось привлекать внимание подобным образом, к тому же я давно изобрела свою небольшую хитрость. Обычно контролеры проезжали одну-две остановки, покидали троллейбус и до конца маршрута больше не тревожили. На маршруте всегда была только одна такая проверка, поэтому все, что мне требовалось, – пройти две остановки пешком и запрыгнуть в другой троллейбус. Иногда мой трюк не срабатывал – контролеры каким-то чудом попадались мне снова, а я от неожиданности не успевала выскочить и нарывалась на грубости. Меня как непрошеного зверя вышвыривали из троллейбуса, и я, упавшая духом, плелась домой пешком. Подумаешь, всего десять остановок!

Весной, когда распускалась молодая листва и солнце пригревало, мы с друзьями частенько ходили домой из школы пешком. Дорога занимала несколько часов, рука об руку с другом это время пролетало незаметно.

Я все чаще стала размышлять о смысле брака. Как можно связать свою жизнь с человеком, завести общих детей, а потом в один день обнаружить, что ты в ловушке? Как выходить замуж, если человек, обещавший заботиться и помогать, превратился в обузу и тянет тебя на дно вместе с собой?

Наблюдая за отцом, я теряла доверие ко всему мужскому роду. Никому нельзя верить. Ни словам, ни поступкам сильного пола. Я решила, что не буду выходить замуж как можно дольше, потому что там, замужем, ничего светлого и хорошего на самом деле нет. Понимание, что прошлого не вернуть и надо жить дальше, шокировало меня. Когда я думала о том, что мое безмятежное детство кончилось, мне вдруг становилось нечем дышать, я хватала ртом воздух и не могла вздохнуть, будто на меня навалился такой груз, что сдавил меня точно щепку, прижал к земле. Впервые в жизни мне стало так страшно.

Удивительно, но еще несколько лет назад я мечтала поскорее стать взрослой. А теперь, столкнувшись с первыми серьезными трудностями и узнав, как несправедлив этот мир, я перехотела взрослеть.

Настойчивее пронеслось по дому опустошающее слово «развод», оно тихо подкралось, прикинувшись единственно верным решением, втерлось в доверие и начало свою разрушительную работу: поселилось в голове, словно скверный сосед, и при каждом удобном случае напоминало о себе так часто и больно, чтобы мы свыклись с его существованием. Душа болела, страх перед будущим подкатывал тошнотой к горлу и комом застревал внутри – не продохнуть, не закричать… Мысли мамы о разрыве с отцом прозвучали внезапно и странно, будто незнакомец пришел в наш дом, и я до конца не верила, что это случится.

Я никогда не была слабой. Каждое лето, проведенное на даче у бабушки с дедушкой, учило меня терпению и выносливости, многочисленные походы в лес за грибами и ягодами, полив грядок по вечерам, прополка сорняков под палящим солнцем, сбор урожая, будь то шесть кустов, усеянных мелкими ягодами красной смородины, или поле картошки, посаженной в таком количестве, чтобы хватило на всю семью до следующего лета. Я была приучена к труду и довольно терпимо к нему относилась.

Я была непоседой и озорницей и часто разбивала колени в кровь, то падая с велосипеда, то сваливаясь с дерева. Приходила домой с кровавыми подтеками, но бабушка только охала и с нежностью в голосе произносила: «Горе ты луковое!» В этих словах было столько любви и заботы, что летние месяцы на даче, проведенные с любящими бабушкой и дедушкой, заменяли мне год жизни с отцом, безразличным ко мне и моей жизни.

Папа ушел от нас, когда я оканчивала школу. Хотя я все детство считала, что у нас идеальная семья. Оказывается, мама давно подала документы на развод. Отец какое-то время сопротивлялся, а мы до последнего верили в лучшее и готовы были простить ему все. Но только до того дня, когда он поднял на маму руку. Это и стало точкой невозврата.

Отец пропал из нашей жизни почти насовсем. Звонил изредка, встречались мы еще реже. И этого было так катастрофически мало – капля в море. С каждым днем мы становились все дальше друг от друга, и я училась с этим жить.

Я окончила школу, поступила в университет, и мама сказала, что мне пора искать работу. Ей платили мало, денег до следующей получки нам не хватало. Брату было двенадцать лет, ему было сложно расти в «бабьем царстве», как называл нас сосед по лестничной клетке. Мальчишке нужна была твердая мужская рука и пример для подражания, и мы с мамой из кожи вон лезли, чтобы стать для него твердым плечом. Мы учились быть сильными.

Мама, никогда раньше не водившая машину, по вечерам ходила учиться в автошколу и задумалась о покупке машины в кредит. Я нашла работу и, так как училась на дневном отделении, разрывалась между работой и учебой, договаривалась с преподавателями, с начальником, выкручивалась, потому что нужно было любой ценой сохранить и работу, и учебу. Ведь без высшего образования шансов найти хорошо оплачиваемую работу не было.

Первую зарплату я потратила на обучение в автошколе и – хотя не представляла, зачем оно мне, ведь на машину мне никак не накопить и я точно знала, что никто мне ее не купит, – решила получить права.

Мама часто жаловалась бабушке в телефонных разговорах, что я «девочка с характером», но если бы не это, не знаю, где бы я сейчас была и что бы со мной стало…

Аня потерла распухшие от слез глаза. Она думала о своей семье – воспоминания хлестали ее по раскрасневшимся щекам, швыряя в лицо безразличие и холод. Да не было никакой семьи! Лишь обертка, видимость и жалкое подобие доказать окружающим, что они такие же, как все.

Тайна, которую она хранила много лет, стала ее кошмаром, она пыталась забыть пьяного и ставшего ей безразличным отца и ловила себя на мысли, что без ума от такого же мужчины. Ну уж нет! Довольно с нее. Она не позволит вытирать об себя ноги. Она не для того столько лет терпела, чтобы связать свою жизнь с человеком, который будет тонуть и тянуть ее за собой.

Она вздрогнула, будто ее окатили ледяной водой. Чувство тошноты подкатило к горлу вместе с приступом удушья, она вскочила с пола, задев ногой стопку книг, и одним прыжком оказалась у распахнутого окна.

Проще всего совсем не вспоминать о своих скелетах в шкафу, не заглядывать внутрь своего колодца, не спрашивать себя ни о чем. Отгородиться от людей и не поднимать неудобные темы, не вспоминать, кто ты есть на самом деле и откуда ты пришел, но однажды прошлое прорвет внутреннюю плотину и бурлящим потоком боли и ненависти, страха и отчаяния, любви и страсти выльется наружу.

Когда тебе семь, все вокруг кажется удивительным и захватывающим приключением, ты дни напролет совершаешь необычные открытия, расширяя свою вселенную, с радостью и раскрытыми объятиями бежишь навстречу новому дню. Когда тебе двенадцать, нужно выполнить кучу домашних заданий, а тебя терзают безответные чувства к мальчишке, ты впервые чувствуешь себя взрослой. Когда тебе четырнадцать и на твоих глазах спивается отец, кажется, что жизнь похожа на ад. Когда тебе двадцать и ты учишься в престижном институте, ходишь на вечеринки и разбиваешь сердца парней, ты считаешь, что твоя жизнь удалась и так будет всегда. После института ты строишь карьеру и вляпываешься в неудачные отношения с женатым мужчиной, после чего перестаешь понимать, куда катится жизнь. А потом тебе исполняется тридцать, ты умнеешь и остаешься одна…

Из окна послышался гул мотора и шорох гравия под колесами. Из кабинета не было видно ворот, поэтому Аня прошла в соседнюю комнату, выходившую на противоположную сторону, и выглянула в окно. Лука уже приближался к дому. Он будто чувствовал, что Ане плохо, и, словно ангел-хранитель, стремился оберегать ее душу от боли.

Сердце ее заколотилось. Только его здесь сейчас не хватало! Она не готова была с кем-либо встречаться и даже не столько из-за событий, связанных с Робертом, сколько из-за чувств, потоком хлынувших на нее со страниц воспоминаний. Она думала, что давно обо всем забыла, что простила отца, отпустила эту боль и продолжила жить дальше. Но, встретив Роберта и испытав к нему нежные чувства, увидев в нем своего молодого отца – захмелевшего, безразличного, дерзкого, – она остро осознала, сколь глубока зияющая рана в ее душе.