Чтение онлайн

На этих словах я проснулся с крепкой верой в то, что старуха во сне сказала чистую правду.

Утренняя заря легко рассеяла все страхи и предрассудки. Но с тех пор я частенько шутя говорю:

«Я внук румынского князя…»

Глава 2

Итак, стояла дикая жара.

А я находился в крайне бедственном положении. Безработный. Без копейки денег. То есть буквально. И ко всему ещё простужен.

Обидно простудиться летом. Все равно что водолазу умереть от жажды. Или старой деве быть принятой за проститутку. Всё это возможно. Но обидно.

Сморкаясь и чихая, я валялся дома на диване и смотрел какую-то муру по телевизору. Все окна в квартире были распахнуты. Настежь. Дети во дворе гоняли в футбол, и их весёлые крики отравляли мне сердце, наполняя его зелёной завистью. Я завидовал им. Их веселью и беззаботности. Их юности, энергии и здоровью. Вот у кого никаких проблем, особенно летом. Видит Бог, я хотел бы, чтоб мне снова было двенадцать. Золотая была пора.

Впервые за полтора месяца ожил стационарный телефон. Я даже вздрогнул от неожиданного звонка.

– Да?

Старческий голос женского пола еле слышно заскрипел из трубки:

– Здравствуйте… Извините… Я, наверное, не туда попала?

– Сложно сказать… Смотря куда вы целились.

– Вы, простите, кто?

– А кто вам нужен?

– А с какой целью вы интересуетесь?

Я растерялся. Воцарилась пауза. Затем голос спросил:

– Булгаков с вами?

– Если Михаил, то боюсь, что он давно уже не с нами.

– Остряк, да?

– Нет, - ответил я. – Леонид.

В моём исполнении это прозвучало: «Дет, Леодид». Ведь нос заложило…

А голос строго заявил:

– Не уверена.

И гудки, как звуковое многоточие…

Спустя минуту телефон снова зазвонил.

– Привет, Лёня. Это Шацкий, можешь говорить?

– Привет. Могу.

– Есть для тебя халтура. Нуждаешься?

– Сколько?

– Десять тысяч.

– Добавь слово «зелёных», и я скажу – согласен.

– Ты же не знаешь, что делать.

– Юра, я третий день сижу на булочках с чаем. Заворот кишок уже прислал короткое сообщение: «Вылетаю первым рейсом – встречайте». Ради десяти тысяч я готов даже принять участие в ограблении банка.

– Нет, Лёня, у меня всё проще. Один немолодой, но очень богатый бизнесмен скоро отмечает юбилей. Нужно устроить праздник.

Услышав мой непроизвольный вздох, он добавил:

– Его любимые произведения - «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок». Я подумал: ну кто лучше тебя сыграет Остапа Бендера?

– Иван Ургант.

– Урганта каждая собака знает. Это попса. Нужна не звезда. Нужен Бендер. Я показывал заказчику твоё выступление во «Фридоме», он сказал дословно:

«Чувак харизматичный и явно хитрожопый. Да, это Остап».

– Спасибо, конечно, за добрые слова…

– Короче, надо провести вечеринку в образе Остапа Бендера. Всё! У меня готова чёткая концепция сценария.

– Ну, заезжай, - предложил я. – Расскажешь подробности.

Юрий Шацкий уже лет десять организовывает всевозможные праздники: свадьбы, дни рождения, корпоративные вечеринки и даже проводы в армию…Праздники - это его суровые будни. Начинал он в качестве ведущего, вернее тамады. Но не справился. Три свадьбы подряд заканчивались скандалом, а на одной его даже избили. Дело в том, что во время своего ведения он от полноты чувств переставал себя контролировать: размахивал руками, брызгал слюной и без умолку говорил восторженные речи и провозглашал тосты. Но основная беда не в том, как, а в том, что он говорил. Его подводила любовь к цветастым и сложносочинённым предложениям. Помню, раз он сказал примерно следующее: «Я от всей души желаю этой прекрасной паре молодожёнов бурной жизни, в которой они сумеют то достигать райских небес, то низвергаться в пропасть адову: пусть умирают и возрождаются каждый день вместе. И все, кто любит этих молодых и красивых людей, присоединяйтесь к моему последнему пожеланию, а именно: пусть их любовь горит синим пламенем вечно».

Понятно, мало кому понравится, чтобы им пожелали: мол, пусть ваша любовь горит синим пламенем. Вечно. У большинства возникают нехорошие ассоциации с вечным огнём и синим пламенем.

К тому же он был чересчур активным. Он навязчиво тянул внимание на себя, так, словно все гости собрались исключительно ради него.

В общем, испортив всего три свадьбы, Шацкий отказал себе в удовольствии быть ведущим. Он стал организатором праздничных мероприятий.

У меня, кстати, тоже случались некоторые недоразумения во время ведения. Однажды, к примеру, я сказал, что невеста чрезвычайно хороша и сексуальна. Реакция последовала незамедлительно. Друзья жениха подошли ко мне во время перекура, доброжелательные, как бронетранспортёры:

– Эй, ты чего назвал невесту сексуальной?

– А что – проблемы? – спросил я не менее миролюбиво.

– А ты как думаешь?

– Хорошо, я сейчас выйду к гостям и скажу, что невеста несексуальная.

– Не надо, - сказали они, поразмыслив. – Просто…это…фильтруй базар. Чтобы всё было…на уровне.

– Уверяю вас, господа, наши желания полностью совпадают.

Признаюсь честно, заниматься этим не доставляет мне ни малейшего удовольствия. Но частенько у меня не было никакого другого способа заработать деньги.

И я ещё не в самом худшем положении. Кто-то каждый божий день вынужден ходить на работу, которую ненавидит. И так – годами. До самой пенсии. А с такой пенсией, как у нас, до смерти уже рукой подать.

Глава 3

Мы не виделись с Шацким около двух лет, со дня его тридцатилетия. Он совершенно не изменился. Абсолютно такой же. Низенький – метр шестьдесят, не больше - рыжий, с россыпью не проходящих прыщей на красноватой физиономии.

Всегда поражался, как ему с такой…э…антирекламной внешностью удавалось иметь такой успех у дам. Все дело в его болтливости. Он их заговаривал. Он мог поддержать любую беседу, на любую тему. Если тема долго не обозначалась, он говорил о ней самой, о барышне. О том, какие у неё грустные глаза, и о том, что он знает причину этой грусти. Говорил, что рос среди женщин, с матерью и тремя сестрами, и знает не понаслышке о муках и страданиях обманутых женщин.

Его самый любимый оборот, во всяком случае, лично я дважды слышал, как он пользовался им, был таким:

– Вы необыкновенная женщина. Не спорьте. Заурядность вашей биографии ещё ни о чём не говорит. Таких, как вы – одна на миллион.

На определённый контингент это действовало безотказно.

Каждая женщина хотела бы быть необыкновенной. Хотя бы в глазах одного мужчины. Пусть и такого, как Шацкий. И пусть всего на одну ночь. Дольше всего – на две. Затем Шацкий охладевал к объекту своей страсти и снова находился в активном поиске, искал следующую «необыкновенную».

Встречаясь где-нибудь случайно с женщиной, с которой у него была интимная связь, Шацкий обычно сообщал той, обращаясь на «вы»:

– В моём израненном сердце вы навсегда заняли вторую половину. – После чего тихим, полным драматизма голосом добавлял: - Первая принадлежит матери.

А напоследок бросал таинственную фразу:

– Жаль, что мы расстались, но теперь я благодарю вас за глубокую рациональность этого поступка.

…Он явился спустя минут двадцать после звонка, взволнованный и энергичный, как белорукий гиббон во время брачного гона.