Чтение онлайн

Бурмака бухтел о математическом моделировании социальных процессов в экономике. Крошкина одолевала зевота.

– Я спросил Заречную:

– Ты любишь Есенина?

Она, подумав, ответила:

– Я люблю фаршированную рыбу.

– Какой изысканный вкус…

Потом мы собрались уходить, но вдруг заметили отсутствие Танелюка.

– А где Седой? – спрашиваю.

Но все только плечами пожимали и вертели головами, пытаясь увидеть, куда подевался наш Паниковский.

Мы посидели в кафе ещё с полчаса, надеясь, что Танелюк вернётся.

– Может, ему перезвонить? – предложил Крошкин.

– Какая оригинальная идея, - скривился я, не скрывая сарказма. – Только он не взял с собой телефона.

Мы заказали по чашке зелёного чая и подождали ещё минут двадцать.

Затем я принял решение: ждать не имеет смысла – надо идти. Но ведь и искать было бесполезно. Что же делать? Ехать без него мы не могли. Ситуация была патовой.

Ночь мы провели на пляже. Блестели звезды… О чём-то романтичном шептало море… Во сне Настя доверчиво прижималась ко мне. Я нежно обнимал её и пытался не шевелиться, чтобы не потревожить её сон. Сам я уснул лишь под утро. Мне снилась стая волков, преследующих молодую самку оленя.

Утром мы долго бродили по Ялте. И нашли Танелюка у ресторана «Каравелла». Он лежал у входа в ресторан в бессознательном состоянии, раскинув руки, как распятый Христос.

Привести его в чувство не удалось, он лишь хрипел и матерился, но глаз не открывал, не шевелился…

Бурмака подогнал машину, и мы с трудом погрузили это безжизненное тело в салон.

Крошкин предлагал засунуть его в багажник, но это было бы жестоко.

Теперь можно было ехать в Евпаторию.

Глава 6

Через час Танелюк пришёл в себя и стал требовать пива. Он уверял, что ему очень плохо и он умирает.

– Ты не умрёшь, - успокаивал я. – Ты будешь жить вечно.

– Я устал, - захныкал он.

– От чего ты устал? От беспробудного пьянства?

– Кто бы говорил! Ты сам каждый год на три недели уходишь в запой!

– Это творческий отпуск, - парировал я. – А также уход от реальности и верный способ похудеть. Ничего не попишешь – я обязан держать себя в форме. В конце концов, я почти медийное лицо.

– Ты наглая самовлюблённая рожа! – выкрикнул Танелюк.

– Не будем переходить на личности. Скажи лучше, как тебе удалось так нажраться, не имея за душой ни копейки.

– Нашлись, - пробурчал Седой, - добрые женщины.

– Ах вот оно что! Шерше ля фам… Так вы, батенька, альфонс…

Танелюк загрустил:

– Просто я обаятельный.

– Вот с этим спорить бесполезно.

– Прекрати на него наезжать, - вступилась за Седого Заречная. – Он добрый, а ты злой.

– Добрый? Позвольте, я расскажу про этого добряка одну поучительную историю.

Поскольку возражений не было – я рассказал.

Однажды Танелюк с жуткого бодуна ехал в театр на спектакль. Организм страдал, а душа болела. По дороге к метро ему повстречался нищий, просящий, вернее, ждущий от проходящих мимо людей милостыни. Танелюк – человек добрый, а уж похмелье, как мы знаем, вообще смягчает сердца. Танелюк порылся в карманах, нашёл измятую гривну и бросил нищему в кепку. Тот вместо благодарности почему-то оскорбился.

– Жмотяра, - сказал он. – Мог бы и десятку бросить.

Танелюк удивился:

– Вместо того, чтобы сказать мне «спасибо», вы называете меня «жмотярой»?

– А что, мне тебе руки целовать за эту паршивую гривну? Жмот!

– Да как вам не стыдно, - сказал ошеломлённый Танелюк. – А ну отдайте немедленно мои деньги!

– Хрен тебе с перцем! Жлоб.

В общем, слово за слово – началась драка. В принципе Танелюк, даже с похмелья, легко бы справился с этим оборзевшим бомжем, но тому на помощь прибежало ещё пять бомжей, и среди них, к слову сказать, был один однорукий. Разыгралась нешуточная битва. Прямо какое-то подземное Бородино.

Кто-то вызвал милицию. Но самое интересное, что вместе с милицией приехала творческая группа программы «Магнолия ТВ» и запечатлела на камеру, как ведущий актёр столичного театра злостно избивает нищих бездомных и одного инвалида. Тем же вечером этот сюжет пошёл в эфир. Вся страна увидела жестокость доброго и обаятельного актёра.

Выслушав эту историю, Заречная с нежностью погладила Седого по голове:

– Тебя показывали в «Магнолия ТВ»?

– Показывали, - признался Танелюк.

– Ну вот, - сказала Настя, - а ты говорил, что тебя не снимают.

– Да он после того сюжета, - рассмеялся Крошкин, - просто звезда телевидения.

– Да пошёл ты на хрен! – огрызнулся Танелюк.

– А вот ругаться не стоит, - попросил я.

– Хватит! – потребовала Заречная. – Оставьте его в покое!

Мы замолчали. Все, кроме Бурмаки, который неожиданно заявил:

– А я вот читал, что среди работников телевидения сорок процентов гомосексуалистов.

Это неуместное замечание повергло нас в шок, и каждый из нас глубоко задумался о чём-то своём.

Спустя полтора часа мы были в Евпатории.

– Терпение, старик, - сказал я Седому, - ещё несколько минут, и ты из пива сможешь принимать душ! Или из шампанского.

– Я закажу себе бокал холодного пива, - сказал Танелюк. – А ещё порцию плова и голубцы. А потом куплю себе шорты.

– Какие планы! – восхитился я. – А главное - всё просто.

Глава 7

Вера выбежала из дома к нашей машине растрёпанная и заплаканная.

– Что случилось?
– спросил я. – Где Лёня?

– Мы поссорились, - ответила она. – Он уехал.

– Твою мать! – выругался я. – Почему вы поцапались?

– Он не хочет заводить ребёнка.

– Твою мать! – снова выругался я. – Куда он уехал?

– В Киев. А меня оставил…

– Да не разводи ты сырость! Когда он уехал?

– Минут сорок назад.

– Позвони ему.

– Зачем?

– У него в бардачке наши деньги. Понимаешь? Все наши бабки…

– Зачем мне деньги? Я ребёнка хочу…

– Это мы решим позже! Позвони ему!