Чтение онлайн

– А он что?

– А что – он?... Не может же он послать её? Сидит, улыбается и пьёт. Взглядом только это… как бы передал, мол… сообщи Лёньке – пусть спасает…

– Сильно уже пьяный?

Но Крошкин лишь плечами пожал.

– Где Вера?

– Там. Вокруг неё стал увиваться этот… орангутанг. Сынок.

– А она?

– Кокетничает. Что бы он ни говорил - она в ответ «хо-хо» да «хо-хо».

– Разберёмся, - успокоил я его. – Возвращайся к гостям, я скоро приду.

Когда уже докуривал, прибежал восторженный Шацкий:

– Говорил с клиентом. Он доволен. Вы молодцы.

Он протянул маленький плотный целлофановый пакет:

– Ваш гонорар. Свою долю я взял, как договаривались. Я исчезаю – у меня сегодня свидание.

Я взял деньги. Хотел его о чём-то важном спросить, но пока собирался с мыслями – он испарился. Зато на его месте возник пьяный в стельку Разина Танелюк. Я уже хотел было его обматерить с головы до ног, самого Танелюка и весь род его до седьмого колена, я и рот уже открыл для этой словесной экзекуции, но заметил на лице его слёзы.

– Что случилось?

– Лёнька…

– Не лёнькай. Будь мужчиной. Подбери сопли и рассказывай – что стряслось?

– Я проститутка!

– Как и все артисты. Те проститутки предоставляют телесные наслаждения, а мы -духовные.

– Она приказывала мне пить. Она говорила: «Поешь суши, тебе такие не по карману». Я бухал, жрал, слушал её пьяную трескотню и улыбался, как шлюха.

– Не драматизируй.

– Мне надо бежать.

– Успокойся.

– Она хочет, чтобы я её поцеловал.

– Что?!

– Она требует выпить с ней на брудершафт. Она меня возжелала.

– Не льсти себе. Думаю, она провоцирует мужа. Хочет, чтобы тот приревновал.

– Романов убьёт меня.

– Вряд ли. Он всё прекрасно понимает. Она ему побоку.

– Что мне делать? Я вырвался в туалет. Она ждёт меня.

– Что делать? – Я задумался. – Будь джентльменом, насколько сможешь. Но при этом держись в рамках приличий. Я пойду в зал, разведаю обстановку. До конца вечера ещё полтора часа. Потом стриптиз Гарроты, торт и танцы. Мы продержимся. Всё, я пошёл. На, отнеси эти деньги в машину. Спрячь в бардачок. И пулей назад.

– А может, мне спрятаться?

– Нет, - говорю, - она может поднять скандал.

Я вернулся в торжественную залу. Ребята из Камеди-клаба работали очень здорово. Старались. Их принимали вполне благосклонно.

Вера стояла в углу. Рядом с ней действительно тёрся Никита. Шептал ей что-то на ухо.

Я направился к ним. Но дорогу мне преградила растрёпанная Антонина Андреевна.

– А где Паниковский? – спросила она.

– Он скоро будет, мадам, - ответил я и попытался её обойти.

Антонина Андреевна схватила меня за шарф и притянула к себе.

– Не морочьте мне голову, Бендер. Подайте мне Паниковского, он обещал мне белый танец.

– Тоня, - услышал я позади себя, - веди себя прилично.

Я обернулся к Романову и натянул на лицо «извинительную» улыбку.

– Кто это мне говорит? – возмутилась его нетрезвая супруга. – Человек, посадивший за один стол со мной свою шлюху?

Чтобы не стать свидетелем их семейной разборки, я поспешил ретироваться.

Я осмотрелся по сторонам: и Вера, и Никита куда-то исчезли.

Зато на телефон мне пришла смс-ка: «Лёня, избавь меня от этого придурка. Пристал, как банный лист. Вера».

Но уже не было времени. «Дуэт имени Чехова» закончил своё выступление. Они поздравили Романова и попрощались.

Я взял микрофон и вышел к столу.

– Дорогие друзья! Пришло время сказать что-нибудь приятное Аркадию Петровичу. Уж такой у него сегодня крест – выслушивать всякие приятные слова в свой адрес. Но чтобы не сильно утомлять нашего именинника, я предлагаю каждому выразить всего одним словом, каким он видит Аркадия Романова. Итак, соберитесь. От каждого человека - прилагательное. Так как у большинства присутствующих явно за спиной как минимум одно высшее образование, то я не стану напоминать, что прилагательное отвечает на вопрос «Какой? Какая?». Итак, – снова повторил я, - какой же он, Аркадий Романов?

Я начал движение от одного гостя к другому.

– Честный, - сказал Кантор.

– Умный, - сказал Штольц.

– Добрый, - сказал Егор.

– Напоминаю, - обратился я к гостям, - мы говорим не об Иисусе, а о Романове. Поехали дальше…

– Весёлый, - сказал Алмазов.

– Осторожный, - хитро улыбнувшись, сказал полковник Буйко.

– Щедрый, - сказал Андрей и покраснел.

Я перешёл на женскую половину стола.

– Сильный, - низким грудным голосом сообщила Заречная-старшая.

– Нудный, - сказала её дочь. И весело и громко рассмеялась.

– Гондон он! – выкрикнула Антонина Андреевна.

– Это не прилагательное, - возразил я.

– Хорошо, - согласилась она. – Тогда – штопанный!

Дочь Романова Катя долго молчала, опустив глаза, потом грустно улыбнулась и тихо сказала:

– Несчастный.

Я, словно всё было в порядке вещей, задорным и бодрым тоном подрезюмировал:

– Ну что ж, очень хорошо! Вот таким вас видят родные и близкие. А теперь, я думаю, наступил психологический момент для выпивки. Лично я с удовольствием поднял бы тост за ирригацию Узбекистана, но, к счастью, у нас более важный повод для выпивки. Давайте за то, чтоб впереди нас ждало ещё как минимум шестьдесят таких встреч. Кто за? Единогласно! Наполним бокалы.

Краем глаза я заметил возвращение Танелюка.

– А сразу после выпивки я объявляю белый танец! Маэстро, музыку.

Ребята заиграли «Сиреневый туман».

По дороге я спросил Крошкина:

– Шура, Веру не видел?

Он отрицательно покачал головой.

– Ладно, - говорю, - я её найду. Идите, пляшите, изображайте веселье.

Глава 17

Настроен я был решительно. Я был готов обыскать весь дом, а найдя Веру, я собирался объявить Гарроту и сворачивать всё это дело, пока всё шло более-менее хорошо. Просто меня что-то тревожило. Какой-то беспричинный страх… Не знаю… Плохое предчувствие…

Мне не пришлось обыскивать весь дом. Я нашёл их в нашей комнате для гостей.

Она лежала под ним в разорванной блузке, плоская, как крышка рояля, и беззвучно плакала. Если бы не слезы на её лице, я бы подумал, что он занимается с ней этим с её согласия, потому что она не оказывала ни малейшего сопротивления. Просто лежала и плакала.

Он не услышал, как я вошёл. Он продолжал хрипеть и совершать резкие тазобедренные рывки.

Я не успел ничего сообразить. Рефлексы действовали без участия головного мозга. Я схватил со стола Бог весть откуда взявшуюся бутылку шампанского и со всей силы ударил его по голове.