Чтение онлайн

— Я, мой юный друг, финансирую эту поликлинику, и мне очень интересно, как и на что расходуются выделяемые мной средства.

— А с каких это пор министерство транспорта финансирует больницы?

— Министерство транспорта тут ни при чём, — ответил за него врач. — Господин Наумов — частный инвестор.

— Вот как? — удивился я.

Я хотел было попытаться их выгнать и снова остаться наедине со своими мыслями, но не успел. Должно быть, диализ, наконец, возымел эффект, и Сашке полегчало, он зашевелился и застонал.

— А-а-а… — еле слышно донеслось из-за ширмы.

В коридоре этого точно не было слышно, но мне хватило того, что это услышал Наумов. Если у него в голове и вертелись мысли уходить из палаты, то сейчас они отошли на второй план.

Я обернулся и заглянул за ширму. Сашка, лежавший до этого спокойно, сейчас елозил, однако оставаясь в бессознательном состоянии. Он вспотел, волосы прилипли к его лицу, а одеяло опутало его ноги, когда он попытался его рефлекторно сбросить (дурная привычка).

— Тёмные мысли… — пробормотал Сашка, не открывая глаз.

Я буквально затылком ощутил, как взгляд Наумова воткнулся мне в спину — при прессе заглянуть за ширму он не мог, но он мог стоять и слушать.

— Тёмные мысли, — повторил Сашка. — Хорошо людям. Плохо людям. Смерть сыновей. Плохой человек.

Что бы сейчас Сашка не нёс, это явно относилось каким-то образом к Наумову, и, что удивительно, хорошо вписывалось в мои предположения. Это Наумов убил обоих сыновей. А слова «хорошо людям, плохо людям» — наверное, это про RD. «Плохой человек».

— А-а-а, — Сашка всхрапнул, довольно громко. — Анна… Анна — двойной игрок…

У меня мурашки пробежали по спине.

Вот блин блинский! Похоже, что RD действительно способен влиять на людей, давая им способности! Мой брат, похоже, попал в голову к Наумову! И ко мне, раз он узнал про Анну! Или, может, он всё-таки такой же, как я, тоже унаследовал этот дар от матери? У меня он проявился позже на несколько лет, так может, RD тогда просто ускорил его развитие? Ведь по городу пока вроде не бегают люди, замораживающие и поджигающие всё подряд, это бы вызвало дикий ажиотаж. Но его слова про Анну, что она — двойной игрок — что это означает? Возможно, он имел в виду, что Анна прикидывается наркоманкой и потом сжигает наркоту?

Чёрт, новые вопросы!

Я собрался заткнуть Сашке рот рукой, чтобы Наумов не продолжил слушать его (кто знает, что ещё Сашка разболтает — он же может раскрыть мой секрет, который и сам только что узнал, если узнал, конечно). Блин, я подумал о своём секрете, и, зная, как это работает, могу теперь утверждать, что Сашка мой секрет знает. Молчи, Саня, молчи! Не выдавай меня! Заткнуть его я не успел — он сам умолк и успокоился, перестав елозить.

А ещё я краем глаза увидел, что Наумов таки заглянул за ширму и уставился на моего брата. Как много он понял из того, что услышал? Какие выводы сделал? Узнать это — для меня не проблема, стоит только потянуться мысленно к нему и…

— Какой интересный у Вас брат, Николай, — задумчиво сказал Наумов. Сашка сказал то же самое слово в слово, сохраняя весь ритм и даже имитируя произношение Наумова — небольшое растягивание «о».

Все мысли о том, чтобы проникнуть в разум Наумова, у меня как ветром снесло. Мой брат сейчас в режиме реального времени сканировал Наумова! И, что больше меня встревожило — он уже побил мой рекорд по времени, а я его достигал почти десять лет. Он по способностям был как минимум на голову выше меня. Я тут же вспомнил, как долго я пытался не разговаривать одновременно с тем человеком, которого я при этом сканировал — по первой было сложно отличать свои мысли от чужих, легко запутаться, и в результате чужие мозговые команды становились своими собственными.

Но теперь у Саши ещё и головная боль появится, и если я прямо сейчас не уведу Наумова как можно дальше, то это чтение мыслей для моего брата может плохо закончиться — он даже выныривать не умеет, его этому никто не учил, в отличие от меня; к тому же, он без сознания, и нарастающая головная боль может им просто игнорироваться до тех пор, пока не станет поздно. А что случится тогда, я знал прекрасно — так умерла наша бабушка, получив обширное мозговое кровоизлияние.

— Убирайтесь! — тихо прорычал я, пытаясь вытолкнуть Наумова к выходу.

Врачи по-прежнему нас не замечали, целиком погрузившись в диалог с репортёром, а телохранитель Наумова спокойно изучал в коридоре висящие на стенах плакаты. На нас никто не обращал внимания.

— Теперь я точно никуда не уйду, — заявил Наумов, не сдвигаясь с места. — Происходящее с Вашим братом очень необычно, и требует всестороннего исследования. Возможно, ему требуется врачебная помощь и дорогостоящие лекарства.

Сашка, слава богу, замолчал, но это ещё ничего не означало, он мог продолжать сидеть у него в мозгах, а от этого, как я убедился на складе, есть только одно средство — расстояние.

— Я могу обеспечить и то, и другое, — сказал Наумов, пожирая глазами моего брата.

— Нам ничего от тебя не нужно! — воскликнул я. — Убирайся к чёрту!

— Что за фигня?! — донеслось со стороны коридора.

Мы оба обернулись.

В дверях стоял мужчина в чёрном свитере, с длинным чёрным шарфом, свисающим до пояса, с соломенными короткими волосами и волевым подбородком. Его голубые глаза гневно смотрели прямо на Наумова. В руках у него был небольшой букет с ромашками, а так же коробка дорогих конфет. Судя по его возрасту, он пришёл к своей дочери, лежащей на соседней койке рядом с Сашей.

Наумов в ответ посмотрел на него, его лицо презрительно скривилось, а седоватые редкие волосы слегка вздыбились как иголки у ежа.

— Ты?! — одновременно воскликнули они оба.

— Катись отсюда! — громко и гневно сказал этот мужик. В его голосе я услышал небольшой акцент, но распознать его не смог. — В эту палату допускаются только доктора и родственники пациентов!

Наумов перевёл поочерёдно взгляд на меня, затем на Сашку, а потом на прессу, стоящую за широкой спиной мужика. Фотограф навёл длиннющий объектив на палату и щёлкнул нас всех, на секунду ослепив вспышкой.

— Мне не нужен скандал в прессе, — холодно ответил заместитель министра и вышел в коридор, по пути толкнув плечом подвинувшегося мужика.

Когда он вышел, мужик пару секунд посмотрел, как вся делегация спешит удалиться, и закрыл дверь в палату. Подошёл к девочке, неподвижно лежащей на своей кровати, поставил на соседнюю тумбочку в банку с водой цветы, рядом положил коробку с конфетами и коснулся ладонью лба девочки. Наклонился, закрыв глаза, поцеловал её в лоб и только потом обратил внимание на меня. Я несколько испугался его, первое впечатление и всё такое, но взгляд у него изменился, стал по-отечески тёплым, дружеским, хоть и слегка обеспокоенным. С его стороны было видно моего брата, продолжавшего валяться без сознания, что не осталось без его внимания.