Чтение онлайн

Брат застыл на месте, когда пропал дом — последнее, что здесь оставалось кроме нас. Он смотрел прямо на меня, но при этом он меня уже не видел, его взгляд был сфокусирован не на мне, а на чём-то, что было за моей спиной, хотя я и знал, что там ничего нет. Его лицо больше не выражало ничего. Я подбежал к нему и попытался обнять, но мои руки хватали только воздух. Прямо возле уха непрерывно пищал прибор — пульса нет.

Я упал на колени рядом с братом и посмотрел на него сквозь слёзы. Он всё-таки опустил взгляд на меня, хотя я уже и не надеялся на это.

— Будь сильным, — беззвучно сказал он.

— Буду, — пообещал я. — Буду. Слышишь меня? Буду!

Я смог его схватить, я тряс его за плечи секунд десять, прежде чем понял, что трясу труп. Меня уже выбросило из его разума — мёртвые думать не могут, а я этого и не заметил.

— Отойдите! — кто-то грубо отшвырнул меня от моего брата.

Это была докторша, она вместе с медсестрой пришла на сигнал с аппаратуры, и теперь пыталась реанимировать его, но я знал, что это бесполезно. Мозг был уже мёртв, пуля разорвала его, превратив в фарш.

— Выйдите из палаты! — крикнула мне врач. — Живо!

Я послушно кивнул и вышел в коридор, закрыв за собой дверь. И нос к носу столкнулся с родителями.

Отец, мужчина пятидесяти лет с русыми волосами и внушительной мускулатурой фермера, грозно возвышался надо мной на полголовы. Его обветренное лицо с жёсткой чёрной с проседью щетиной выражало всю суровость, которой мой отец обладал в достатке. Рядом с ним стояла женщина примерно его же возраста, с каштановыми волосами ниже плеч. Я заметил, что на лице отца изрядно прибавилось мелких морщин, а мамины волосы постепенно начинали седеть.

— Что происходит, сын? — резко пробасил папа. — Нам звонят среди ночи и говорят, что наш сын при смерти, что он снова в больнице!

Он в гневе гулко ударил кулаком по стене, и мне показалось, что от места удара поползли трещины.

Мама тут же схватила его за рукав и попыталась остановить:

— Костя, не надо!

— Что не надо, Маша? — папа начал кипятиться.

Я почувствовал, что все те раны, что я получал до этого от моих врагов, покажутся мне лёгким поглаживанием по сравнению с тем, что здесь сейчас развернётся.

— Мы доверили тебе твоего брата! — отец пошёл на меня, тыкая мне в грудь пальцем. Мне казалось, что он меня этим пальцем протыкает насквозь. — Ты помнишь, что ты сказал тогда? Помнишь?! Что молчишь?!

— Костя…

— Помню, — прошептал я.

— Громче!

— Помню! — твёрдо и чётко сказал я. — Что я буду оберегать его.

— И?

— И что я беру на себя ответственность за него тогда, когда он находится не с вами.

— Так какого хрена?! — рявкнул отец.

Дверь в палату резко отворилась, и в коридор выскочила врач. Я сначала подумал, что она вышла, чтобы объявить, что мой брат умер, но я ошибся. Нет, и это тоже, но это отошло на второй план. Её глаза рыскали по коридору, она была сильно взволнована и тяжело дышала. Наконец, она разглядела меня за спинами родителей, грубо оттолкнула их и, подбежав ко мне, схватила меня за грудки и с неожиданной силой приставила к стене так, что чуть не вышибла из меня весь дух одним ударом.

— Что ты ему влил?! — закричала она. — Что ты ему влил в рот?!

— Я…

Я не знал, что сказать. Я не мог сообщить правду, но это оказалось уже не важно. Докторша отпустила меня и принялась обыскивать меня, ощупывая карманы, пока не нашла то, что искала — пустую ампулу без этикетки, которую я почему-то всё ещё держал в руке. Она грубо выхватила её, оцарапав ногтями мне ладонь, поднесла к носу и принюхалась. Её глаза сузились в узкую щёлку.

— Что это? — требовательно спросила она.

— В чём дело? — вмешался отец. — Что Вам от него нужно?

Но врач не обратила на него никакого внимания.

— RD, — вырвалось у меня.

— Наркотик? — нахмурилась она.

Я тут же понял, что если я хочу остаться живым, то мне лучше уйти, причём как можно быстрее. Я без труда вырвался из её рук и стал обходить их всех, направившись к выходу.

— Сын, — отец остановил было меня, схватив меня за плечо, но я без труда сбросил его руку.

И я побежал.

— Охрана! — крикнула позади меня врач. — Хватайте его!

— Что здесь, чёрт вас всех подери, творится?! — воскликнул отец.

— Этот парень только что убил вашего сына наркотиком…

Дальнейшее я уже не слышал — бросился вниз по лестнице, убегая от пустившегося за мной в погоню охранника. Мой живот наполнился едкой кислотой, разъедая меня изнутри жгучим чувством вины. Что теперь обо мне будут думать родители? Я допустил, чтобы в моего брата попала пуля, и он угодил в больницу, а затем пришёл к нему и влил ему в рот наркоту. И, ничего не объяснив, сбежал, как последний трус, испугавшись кары. Не самое лучшее развитие событий.

От охранника я ушёл без труда — этот оказался толстяком, который выдержал ровно три лестничных пролёта. Связаться с другими он быстро не мог, поскольку больничным охранникам рации, к моему облегчению, не выдают, поэтому дальше я без затруднений взял куртку в гардеробе и вышел на улицу.

Куда мне теперь идти? Что мне делать дальше? Брат мёртв, с родителями я поссорился, похоже, окончательно. Как бы теперь на меня нового обвинения не повесили, которое уже не будет таким уж несправедливым. Наумов ушёл в сторону, как и обещал, но я не уверен, что это продлится долго, ведь я уже понял, что я нужен ему позарез, особенно теперь, когда он знает, что у меня не одна суперспособность. Пусть телекинез ушёл вместе с RD из моей крови, но я знал, что он у меня есть, осталось теперь только научиться его вызывать без наркоты. Самое главное — надеяться, что в моём случае это возможно, а то вдруг окажется, что гены телекинеза у меня не рецессивны. Хотя, видений у меня не было тогда, но это может быть из-за телепатии, так что пока остаётся только гадать.

Александр, мой брат, мёртв. Дмитрий Наумов тоже мёртв. Анна в бегах, Джон временно тоже не у дел, надо будет проверить, что с ним, если только он, конечно, не съехал в срочном порядке из того дома из-за предателей, которые точно знали, где он жил. Надо узнать, что с Ромой, будет ли он и дальше помогать мне, или же испугается и уйдёт в сторону. И надо узнать, что с Семёном.

Домой мне сейчас нельзя — у мамы с папой есть ключи, и, скорее всего, у нас они и остановятся, пока будут проходить похороны. Чёрт, я сказал «у нас». Нет больше никаких «нас» — это моё жилище. В которое я не могу пока вернуться, чтобы не натолкнуться на родителей. Хотя, на похоронах мы всё равно встретимся, это неизбежно, но там будет много людей, и я надеюсь, что они будут хоть немного сдерживаться.

Проклятье.

Ладно, похоже, вариантов нет — иду к Семёну. Пережду у него пару деньков, а потом уже придумаю что-нибудь.

Семён обрадовался, когда увидел меня, хотя виду он и не показал. На мой вопрос, могу ли я пожить у него пару деньков, пока не утрясётся вся ситуация с похоронами, он ответил:

— А кто умер?

— Александр Айдарин, мой брат.

Семён несколько секунд смотрел на меня, пытаясь сообразить, не шучу ли я, но я был серьёзен как никогда. Затем он коротко выругался и пригласил меня внутрь.