Чтение онлайн

— Живи сколько нужно, — мрачно проскрипел он.

— А как твоя…

— Всё ещё в больнице, её не будет две недели. Всё обошлось, даже почти без последствий, но, я думаю, что ей лучше не сообщать пока этой новости, сам понимаешь.

Затем я поведал Семёну всё, что со мной произошло за то время, когда я от него ушёл в последний раз, запретив участвовать в этой заварушке. Ну, не совсем всё рассказал — я всячески избегал упоминания Анны. Сейчас это уже не имело никакого смысла, но я не хотел, чтобы мой напарник уличил меня во лжи — ни к чему хорошему это не приведёт, особенно с природной подозрительностью Семёна. Я не хочу поссориться с ещё одним человеком. Но я так же нашёл в себе силы признаться ему, что я обладаю особенным даром, и что все мои беды за последний месяц возникли именно из-за него. Я рассказал про RD всё, что я знал на текущий момент, я рассказал, как мы с Джоном попали в плен Наумова благодаря предательству, как мы с боем бежали из него, как столкнулись с Алексеем, и как он накачался RD.

— Подожди, — остановил меня Семён. — То есть, ты хочешь сказать, что тот грёбаный смерч — это его рук дело?

— Косвенно, — кивнул я. — Он усилился настолько, что смог управлять электромагнитным полем довольно больших размеров. Он притянул грозу, и это придало ему дополнительных сил. Но это же и сыграло с ним злую шутку.

Я рассказал, как Наумов выстрелил в меня, как я попытался защититься, и в результате пуля угодила в брата. Как Наумов попытался сбежать по морю, но у него ничего не вышло. И как Алексей потерпел поражение, не справившись со своей мощью.

Я видел по глазам Семёна, что он не до конца поверил мне. Я был избит, весь в ранах и кровавых подтёках, забинтованный и залепленный пластырями — такому человеку легко списать все его россказни на бред, посттравматический синдром, особенно если учесть гибель близкого человека. Но я почти доказал ему, что я не вру, я проделал с ним ту же штуку, что и с Джоном. И, всё же, Семён так до конца мне и не поверил.

— Сколько ты таблеток съел за последние сутки? — спросил меня он. — Обезболивающего?

— Не в таблетках дело, как ты не поймёшь!

— Сколько?

Я задумался.

— Две в скорой. Ещё две в участке до допроса, и одну после. И ещё одну перед больницей.

— Шесть. И как ты себя сейчас чувствуешь?

— Перед глазами всё время летают розовые слоники с реактивными ранцами, а что?

Шутка не прошла, Семён с тревогой посмотрел на меня, затем быстро навёл чай с малиной, силой напоил меня и отправил спать. Я упирался столько, сколько мог, но стоило моей голове коснуться подушки, как я тут же заснул. Я чертовски сильно устал, я был измотан и избит, и, наконец, я смог отдохнуть и выспаться. Похоже, что я был истощён так сильно, что у меня даже не хватило сил на привычные сновидения, хотя я до этого не сомневался, что стоит мне закрыть глаза, как я окажусь в собственном кошмаре. За одно только это я был готов поверить в бога, но стоило мне открыть глаза и понять, почему я оказался не в своей постели, как всё желание моментально отпало.

Весь следующий день прошёл суматошно, в подготовке к похоронам. Родители принимали в этом непосредственное участие, но я наотрез отказался общаться с ними даже тогда, когда они дозвонились до квартиры Семёна, и тот сдал меня. Я объяснил родителям через него, где найти мою заначку на самый-чёрный-день, который, похоже, наступил, и я полностью остался без денег. Единственной купюрой, которая всё ещё оставалась у меня, был мятый полтинник в кармане рваной куртки. Я и Семён помогли родителям организовать похороны, найти нужные агентства и подыскать место на кладбище — всё наше общение происходило через Семёна. Я безмерно благодарен ему за это, но, в конце концов, он не вытерпел после того, как я заявил, что я не поеду на похороны в назначенное время, а подожду, когда все разъедутся. Семён обозвал меня кретином и полным эгоистом. А потом ещё и позвонил шеф и сказал, что если я не буду на похоронах, то он меня уволит. Пришлось согласиться.

Но в назначенный день Семён повёз меня на своей развалюхе благодаря моим уговорам сразу на кладбище, таким образом, я успешно пропустил начало всей траурной церемонии. День выдался холодный, пасмурный, небо снова заволокли серые унылые облака, но ветра не было. Место было подобрано удачно — там, где было поменьше вездесущего орешника, на склоне небольшого холма. Мы застали как раз тот момент, когда гроб уже опустили в вырытую яму, и многочисленные знакомые и родственники каждый подходил и бросал горсть земли вниз. Первыми, конечно, были родители, затем уже все остальные тётушки-дядюшки и прочие, выстроившиеся в порядке живой очереди, словно в магазине. Рабочие с лопатами скучающе ждали в стороне вместе с толстым батюшкой, вот уж не знаю, кто его пригласил — вроде бы ни я, ни родители не отличались религиозностью. Я пропустил вперёд Семёна и собой замкнул очередь. Отходящие от ямы люди косились на меня и старательно обходили стороной, даже те родственники, которые знали меня с детства. Немногочисленным детям и подросткам запретили подходить ко мне близко, разрешая только поздороваться издали, я своими собственными ушами слышал это. Семён пробурчал что-то неодобрительное в сторону таких «родственничков» и того, как они теперь от меня шарахаются, но мне было плевать на это, по крайней мере, я пытался убедить себя в этом. В последний момент, когда я подошёл к самой могиле, я встретился взглядом с отцом, внимательно наблюдающим за мной, и вздрогнул. Отвёл взгляд, наклонился, схватив горсть промёрзшей земли, и немного небрежно бросил её вниз, что тут же было отмечено окружающими, и они зашептались у меня за спиной. Рабочие дождались, когда я закончу, и стали закапывать яму, быстро забрасывая её землёй, а батюшка затянул длинную молитву. Я вышел из толпы плачущих родственников и собрался было уже уйти прежде, чем у кого-то лопнет терпение, и меня выгонят с похорон, но я не успел. Тяжёлая мозолистая рука отца легла на моё плечо, и он повёл меня в сторону. Я обернулся, поискал взглядом Семёна и обнаружил его рядом с матерью, прикрывающую лицо платком. Он заметил мой взгляд и кивнул, мол, держись.

Мы с отцом отошли ото всех метров на тридцать, подальше от любопытных глаз, и остановились у какой-то могилы с дорогим мраморным надгробием и низеньким выкрашенным чёрной блестящей краской забором. Могила была совсем свежая, даже большой букет цветов не успел ещё завянуть.

— Сын, нам нужно серьёзно поговорить, — начал отец. Я видел, что он был зол и огорчён, что он еле сдерживал себя. — Как мужчине с мужчиной.

— Ну, давай поговорим, — несколько грубо ответил я, но он этого не заметил.

— Что всё это значит? Что за RD? Ты — наркоман?

— Нет, — я помотал головой.

— Не ври мне! Признайся, ведь если ты болен, то…

— То что? Сашка оживёт? Нет, пап, я не наркоман.

Отец секунду смотрел на меня, затем медленно сжал и разжал кулак. Он всегда так делал, когда пытался сдержаться и не сказать что-нибудь не то.

— А… — он посмотрел на свои ботинки и усмехнулся сам себе, но затем поднял на меня взгляд своих голубых глаз и тут же вновь стал серьёзным. — Поверить не могу, что я это спрашиваю, но всё же… Сашка не был наркоманом?

— Нет, ты что! — воскликнул я. — Или ты считаешь, что я совсем не смотрел за ним?!

— Я… я просто не знаю, что думать. Он уже попадал в больницу, и я позвонил тебе сразу же, как только узнал, но ты был чем-то так занят, что даже не стал разговаривать с собственным отцом! Мы пытались потом дозвониться до тебя, но ничего не вышло.

Он замялся, и я заметил, как покраснели его глаза. До этого я никогда не видел, как отец плачет, даже когда умер его отец. Он считал деда упрямой сволочью, тираном, он постоянно говорил, что не хочет быть таким же, но при этом он им был, хотя я не знал деда и видел его только один раз, на его похоронах.

— Саня звонил нам недавно, — наконец сказал он. — Как раз, когда был в больнице. И он просил не говорить тебе об этом.

— Он… что?!

Я не поверил своим ушам. Мой брат тайком от меня звонил родителям? Но зачем? Зачем это было скрывать от меня? Да, я сам с ними не общаюсь подолгу, иногда даже целыми месяцами, но я спокойно отношусь… относился к тому, что у Сашки совсем другие отношения с ними.

— Он звонил, и просил нас приехать в Питер и забрать его отсюда. Он сказал, что у тебя крупные проблемы, и что из-за них он и оказался в больнице.

Я молчал. Это не укладывалось у меня в голове, я не мог поверить.

— Он сказал, что он боится тебя.

— Чёрт, — выдохнул я ошарашенно.

— Вот именно. Какого хрена? Куда ты вляпался?

— Тебе не понравится ответ.

— МОЙ СЫН МЁРТВ! Думаешь, что твой ответ хоть что-то изменит?!

У меня загорелись уши, а кислота из желудка вплотную подобралась к горлу и начала сжигать его. Я хотел провалиться сквозь землю, лишь бы не отвечать на его вопросы и не слушать того, что будет дальше. Но у меня снова не было выбора.