Чтение онлайн

Губы Мордхе, как благоухающий липовый цвет, опьяняли Рохеле. Она ощущала себя так, словно отдала этой ночи свой последний вздох и исчезает. Как ветерок она вилась вокруг Мордхе и влюбленно шептала:

— Я так боюсь твоего отца…

— Напрасно, Рохеле!..

— Ведь твой отец богат…

— Ну так что?..

— А я дочь простого арендатора…

— Не говори так, Рохеле! Если хочешь, я завтра же скажу отцу, что люблю тебя. Хорошо?

— Нет, не говори!

— Почему?

— Потому что я бедная девушка! А твой отец…

— Что мой отец? Скажи!

Рохеле прикусила нижнюю губу своими белыми зубами и обняла Мордхе.

— Любишь меня?

— Рохеле моя!

— Крепко любишь?

— Котик мой!

— А если он не захочет?

— Кто?

— Твой отец!

— Он захочет.

— А если нет?

— Если нет?..

— Ты меня покинешь?

— Я — тебя? Никогда!

— Мой славный мальчик!

Они поцеловались. Мордхе посадил Рохеле к себе на колени.

— Если отец не захочет, Рохеле, мы вместе уйдем. Хорошо?

— Хорошо!

— Будем жить в лесной избушке. Я накошу громадный стог свежего сена, снесу его в домик, и мы оба бросимся на сено, как в воду. Вот так!

Они растянулись на мху. Мордхе положил голову Рохеле, осыпанную белыми цветочками липы, себе на колени, сорвал гриб и сырой пушистой шапочкой охлаждал разгоревшиеся щеки Рохеле, утомленные веки. Девушка зажмурила глаза и вздохнула:

— Не хочу жить в лесной избушке. Нас там найдут.

— А где же?

— Будем жить в пещере…

— Там обитает нечистая сила!

— Ты боишься?

— Я?!

Внезапно у Мордхе посыпались искры из глаз. Ошеломленный, он повернул голову, хотел посмотреть, откуда удары, но получил новую затрещину и почувствовал, как зашатались у него во рту зубы. Он вскочил. Отец в одном жилете с ермолкой на голове стоял перед ним и кричал. Голос звучал прерывисто, натужно:

— Исправишься ты наконец, черт возьми, греховодник? Я покажу тебе, как таскаться с девушками по ночам! Сапожником тебя сделаю! Ты вероотступник! Если не хочешь слушаться отца, ступай на все четыре стороны!

Мордхе стоял со сжатыми кулаками, чувствуя, как кровь приливает к вискам. Внутри у него словно что-то оборвалось. Железным усилием воли он сдерживался, чтобы не броситься на отца, хотя и знал, что справиться с ним будет нелегко.

Арендатор, который приплелся за отцом Мордхе, схватил дочь за волосы и с криками потащил ее домой.

Мордхе, позабыв про отца, одним прыжком, как зверь, бросился на арендатора, сбил его с ног и стал душить.

— Будешь бить? Будешь ее бить?..

Отец оттащил его от арендатора. Разъяренный, со сжатыми кулаками, стараясь унять дрожь в коленях, Мордхе стоял, готовый вот-вот броситься на отца, и кричал диким голосом:

— Папа, ничто не поможет, даже побои! Я женюсь на Рохеле!

— Не при жизни моей, Мордхе! — мрачно сказал отец, грозя рукой. — Опозорить меня хочешь! — заорал он вдруг и схватил сына за горло. — Живьем закопаю, а не дам породниться с Симхой-арендатором!

— Отпусти, — рванулся Мордхе из рук старика, — если не желаешь, чтобы я согрешил! Ступай лучше домой, папа! Бешенство меня душит, и я не ручаюсь за себя! Ступай домой!

— Хочешь отца бить? — вскрикнул отец и бросился к Мордхе. — Отца?

Мордхе оглянулся, схватил сук, отломил его вместе с куском коры от ствола и замахнулся:

— Убью всякого, кто попадется мне под руку!

Старый Авром отступил назад. Взглянул на Мордхе, сжимающего в руке палку, и подумал, что сам был не лучше, что сын пошел в отца и что это у них в крови… Гнев его остыл.

Когда Мордхе пришел в себя, вокруг уже никого не было. Измученный, он шагал между деревьев, поминутно вскидывая голову, словно отгоняя жужжащих пчел, и то и дело останавливался. Он долго простоял под какой-то сосной, прислушиваясь: звенит ли у него в ушах или это шумит лес. Шум несся со всех сторон — с деревьев, с неба, с Вислы. Из крестьянского леса доносились странные шорохи, будто хлопали чьи-то крылья или лязгали звериные зубы. Далеко в лесу кричал бекас, точно плачущий ребенок. А Висла под луной блестела и вспыхивала меж деревьев, как волчьи глаза. Мордхе почувствовал озноб и со страху полез на старое дерево.

Он смотрел на лес, который тянулся с востока на запад, за Плоцк. Видел, как между деревьями вспыхивают зеленые огоньки, снова слышал хлопанье мощных крыльев. Лес пробуждался. Со свистом налетел ветер, будто вырвался из пещеры, и деревья разом зашевелились. Широкие, заросшие поля, лес, небо, обложенное облаками, — все выглядело так величественно, так необычно и отчего-то тревожно, что парень почувствовал себя слабым и беспомощным, как дитя. Он услышал шаги за спиной, крепче ухватился за дерево, и ему показалось, что со всех сторон на него надвигаются огромные люди. Девушки в длинных белых рубахах, заплетая серебристые косы, манили его из-за березок.

Мордхе знал, что все это — деревья, что деревья не умеют двигаться и не приблизятся к нему, что их глупо пугаться. Но ему вспомнилась вдруг история о деревенском резнике, который морозным вечером, в пятницу, торопился домой к жене на субботу. Резник шел вдоль Вислы и нес на спине мешок с бычьими потрохами. Из лесу выбежал волк и встал на дороге. Резник схватил нож в зубы и бросился на волка. Тот, перепугавшись, пустился бежать в город по снегу вдоль Вислы.

Мордхе видел, как несется по снегу волк, а на нем сидит резник, высокий, худой, точно ангел смерти, с ножом в зубах, и снег облаками вздымается все выше, выше…

Мордхе громко рассмеялся над собой: надо же — зачем-то взлез на дерево…

На дереве сидела сова с черным кривым клювом и с глазами, как два холодных огонька. Птица смотрела на Мордхе. Он поднял руку, чтобы спугнуть ее, но она даже не пошевелилась, будто грозили не ей, и все смотрела на Мордхе. Ему опять стало холодно. Он слез с дерева и пустился бежать лесом, но потом вспомнил, что отец прогнал его из дому, а Рохеле отняли…

Обеими руками он вцепился в волосы и зарычал, словно голодный зверь. Шум в лесу тем временем все усиливался.

Мордхе бежал к крестьянскому лесу. Он чувствовал какой-то соленый вкус во рту: кровоточили десны. При каждом шелесте листьев, при каждом взмахе крыльев ему казалось, что за ним гонится волк. Он знал из священных книг, что, если твердить имена ангелов, которые имеют власть над волками, тогда волки никакого зла не причинят. Он шел и шептал:

— Масниэль, Асфиэль, Шамшиэль! Масниэль, Асфиэль, Шамшиэль!

У самой Вислы он увидел вбитые в землю колья. К кольям была привязана тонкая веревка с железными крючьями. На крючьях висели пойманные кем-то дикие утки. Они хлопали крыльями, били красными лапками, и чем сильнее барахтались, тем глубже вонзались крюки в их головки.