Чтение онлайн

Я выздоровела и снова вернулась на учебу, конечно же, вместе с тем вернулась и наша прошлая жизнь.

Все выходные проходили ужасно, но были особенно страшные случаи. В один из вечеров, когда отец и мать присели выпить, я спряталась у себя в комнате, читая новый роман, который взяла в школе. Лида была дома и сидела на кухне. Я не поняла, с чего начался сыр-бор, но слышала отрывистые крики, доносящиеся из комнаты, где они сидели.

– Я убью тебя стерва! – кричал отец на мать

– Угрожаешь мне?! Давай, стреляй! Что ты, трус, испугался? – мамин крик сорвался на истерический визг.

Я выбежала из комнаты и увидела, как отец держит ружье, нацелившись маме в голову. Она не боялась его, в ее глазах полыхали лишь боль и ненависть. Я поняла, что если их не остановить, то он точно сделает так, что мы останемся сиротами.

– Папа! – крикнула я. – Убери ружье, не надо, пожалуйста!

– В комнату иди!

Он даже не повернул голову в мою сторону.

– Папа, ну прошу тебя!

– Я сказал, в комнату иди, – и он ударил ее прикладом в лицо.

Я подскочила и закрыла маму собой, но это только взбесило его. Он резко замахнулся и зарядил прикладом мне в голову. Я упала и на мгновение отключилась, но дикий страх быстро вернул меня к страшной действительности. На моих глазах озверевший отец жестоко колотил мать кулаками. Так не бьют, так убивают!

Стало понятно, что на этот раз нам самим не под силу справиться с обезумевшим отцом. Кое-как поднявшись на четвереньки, я поползла к телефону, чтобы вызвать милицию. Кровь из разбитой раны стекала мне на глаза, застилая взор. Отец не останавливался и в драку вмешалась Лида, но тоже получила сполна. Мы отбивались с ней, как могли, пытаясь своими маленькими телами укрыть от побоев маму, которая даже не могла подняться с пола. Мне было безумно страшно. Единственная надежда была на скорейший приезд милиции, которая забрала бы его подальше от нас. Туда, где он протрезвеет. Удары со всех сторон сыпались градом, и боль полыхала по всему телу. Кулаки осатаневшего отца мелькали в воздухе, с силой врезаясь куда попало, будь то голова или тело его жены или детей. Мы в ужасе кричали, но не отступали ни на шаг. Я видела, как у Лиды из носа хлещет кровь, смешиваясь с моей и маминой. Я уже не понимала, что происходит, и лишь какой-то дикий страх за жизнь мамы держал меня в сознании. Казалось, что это не закончится никогда. Но тут в дверь, наконец, вошли два здоровых молодых милиционера и остановили его.

– Дядь Сереж! Что с вами? Успокойтесь, присядьте!

Они с усилием, но достаточно мягко взяли его под руки и усадили в кресло. И только потом приподняли нас.

– Кто вас позвал? – спросил их отец.

– Неважно! Зачем же вы так? Семью калечите, сами вон как напились. Давайте-ка, ложитесь спать, – они говорили с ним в уважительном форме.

– Вы что, не заберете его отсюда? – выкрикнула я.

– Твой отец, милочка, на доске почета в городе. Все ценят его и уважают. Бывает иногда, сорвался он, пройдет. Выспится, а на утро прощения попросит, – говорил один из них.

– Как же так?! Вы что? Он не первый раз такое творит, а вы все ему прощаете? – злилась я.

– Приберись тут, девочка! Негоже на отца своего так…

Они ушли, а мы остались наедине с извергом, в котором я с трудом узнавала отца. Я подняла маму с пола и помогла ей лечь на диван. Лида ушла в ванную, чтобы отмыть кровь и привести себя в порядок. Отец сверлил меня ненавидящим взором.

– Гадина ты какая! Родного отца в милицию сдать решила? Да как ты посмела?! Жалкое отродье, ты мне не дочь! Глаза б мои тебя не видели! – с невероятной злобой выплевывал отец ругательства в мой адрес, и каждое его слово жгло меня, словно каленным железом.

– Прочь отсюда, мразь!

Последние слова он злобно прошипел мне прямо в лицо, и внутри все похолодело от страха, что он снова ударит. Я вся съежилась и невольно прикрылась рукой, но за этим ничего не последовало.

Я поспешно ретировалась в свою комнату, и тут меня накрыла волна ненависти. Меня душили запоздалые рыдания, с хрипом вырываясь из горла. Мне было больно, и боль моя была неизмерима. Кровь из раны струилась по лбу, и с кончика носа капала на пол. Злость во мне росла, ширилась и становилась необъятной. Ненавижу! Его ненавижу! Ее ненавижу! Все ненавижу! Я ненавижу то, чем стала моя жизнь, ненавижу то, кем стала я. Я слаба телом и духом, не могу постоять за себя, и некому мне помочь. Невыносимая тоска поглотила во мне все доброе, хорошее и светлое. В моей душе поселилась тьма и зарыла теплые чувства.

Еще несколько раз то же самое повторялось от субботы к субботе: он угрожал ружьем, избивал, крушил вокруг все и вся. А я вызывала милицию, в тщетной надежде, на иной исход. Они же, как обычно, равнодушно отмахивались от меня, не желая вмешиваться в семейные конфликты. Похоже, наша доблестная милиция искренне верила в то, что такой уважаемый человек, как мой отец, не может совершить ничего предосудительного. Я искренне недоумевала, почему правоохранительные органы бездействуют. Неужели почетное положение и всеобщее уважение в городе дают ему право творить беспредел в семье, подвергать физическому насилию и душевному истязанию своих близких?! Где искать помощи? Как освободиться от отцовского гнета? Никто не мог защитить нас от домашнего насилия. Милиция была слепа к происходящему у нас дома и глуха к моим мольбам. А больше помощи ждать было не от кого.

То, что творилось дома, там и оставалось. Вне домашних передряг я была совсем другим человеком и чувствовала свою значимость. Мне доверяли, ко мне прислушивались. Я стала пионервожатой, любые поручения и задания выполняла четко и своевременно. В школе все учителя хвалили меня и ставили в пример остальным. На улице я была популярной и веселой девчонкой, с которой хотели подружиться все. У меня было пятеро друзей. Мы вместе ездили на мульду и гуляли по скверам. Я старалась отделить себя от того места, которое называла домом. Лишь выйдя за порог, я ощущала свободу. Она пьянила меня, придавая сил и уверенности. За пределами дома я не была беспомощной, неспособной повлиять на что-либо. Ведь я могла контролировать свою жизнь, заниматься тем, что мне нравиться, ставить перед собой цели и задачи и добиваться их. В любом спорте, школьном предмете, соревновании я всегда была первой. Меня пригласили в хор, где я проводила все свободное время. Мы начали ездить по городам и давать концерты. Я отстранилась от того, что казалось мне мукой и жила лишь для себя. Больше не было того ребенка, который верил, что все может измениться. Я потеряла веру в семью, но приобрела веру в себя, которая теплилась глубоко в душе, зародив росток надежды на счастливое будущее.

До начала нового учебного года оставалось не больше недели. Как обычно, вернувшись от бабули с летних каникул, я решила увидеться с друзьями и первым встретила на улице Влада.

– Как дела, Вал? – спросил он меня, подъезжая на новеньком сверкающем мотоцикле красного цвета.

– У меня отлично! Вижу, и у тебя лето удалось?

Я с интересом разглядывала его мотоцикл.

– Да в таком случае не только у меня! – засмеялся он. – Почти всем купили. Каждый мастак хвастаться, ты же знаешь. Садись, прокатимся.

Я не стала отказываться и присела сзади, покрепче ухватившись за Влада. Мы направились в сторону мульды, где собрались все ребята. Девчата, конечно, тоже там были, но меня это особо не расстраивало, так как я знала, что мои мальчики всегда будут рядом со мной. Возможно, в какой-то мере я мешала им, ведь пришло время строить первые нелепые отношения в жизни, а я никому из них не давала такой привилегии. Мне было четырнадцать, и мое сердце еще не знало любви.

Мы быстро домчались. Нас уже давно ждали.

– Валерия! Как дела? Ты так долго отсутствовала, что пропустила кучу интересного!

Первым ко мне подошел Максим. Он был моим одноклассником, как и другие ребята, но всегда старался быть ближе всех ко мне. Я же, как благовоспитанная девушка, не допускала этого.

– Все отлично, Макс! В этом году слегка задержалась у бабы Дуни, но теперь я здесь.

Мы тусовались на мульде часов до восьми вечера, после чего я попросила Влада отвезти меня домой. Желающих добросить меня до дома было немало, и девушки очень яро отреагировали на это. Я никогда не придавала значения этим косым взглядам и разговорам про меня. Мне были безразличны их злобные перешептывания у меня за спиной. Поэтому я села и уехала с тем, с кем приехала. Тем более Влад жил в одном доме со мной и был моим верным другом.