Чтение онлайн

Принятие закона отложили до конца рождественских каникул.

Второй законопроект, который рассматривался на той сессии, также касался безопасности королевы; в нем предлагалось «запретить приезд иезуитов и выпускников семинарий, единственных возмутителей спокойствия в стране, которые служат орудиями к погибели ее величества». [869] Всех иезуитов и священников, которые останутся в Англии через сорок дней после принятия закона, следует считать государственными изменниками. [870] Предлагалось также считать изменой «добровольное принятие под свой кров, содержание и утешение» иезуитов и католических священников. Для того времени закон был очень суровым, он послужил доказательством того, что растущее число миссионеров в Англии воспринималось угрозой, а они сами считались подстрекателями к мятежу.

12 декабря законопроект был представлен в палате общин в первом чтении, три дня спустя он был принят во втором чтении вместе с Актом о безопасности королевы. Законы готовы были принять единогласно. После последнего чтения парламентарии собирались передать законопроекты в палату лордов, а затем получить одобрение королевы.

Хотя почти все члены парламента выступили за принятие законов, неожиданно возник один голос против. Со своего места встал доктор Уильям Парри, избранный впервые от крошечного округа Квинборо в Кенте, и торжественно заявил, что он «не одобряет ни иезуитов, ни семинаристов, но вынужден заступиться за английских подданных». Он высказался «напрямую против законопроекта», который имел своей целью запретить иезуитов и выпускников семинарий. Он осудил законопроект, который отдавал изменой, «полный крови, опасности, отчаяния и ужаса для всех подданных этой страны»; кроме того, в нем предусматривалась конфискация имущества – «но в чью пользу?». Не в пользу ее величества, продолжал Парри, как ему бы хотелось, но в пользу других. Хотя он не сомневался, что законопроект будет принят обеими палатами, «он надеялся, что, когда проект попадет в милостивые руки ее величества, там он и останется, он же до тех пор придержит свои негативные соображения и изложит их только ее величеству».

Парламентарии выслушали Парри в ошеломленном молчании, явно озадаченные сомнениями Парри в мотивах палаты, и его предположением, будто они действуют «не столько в интересах безопасности королевы… сколько для того, чтобы удовлетворить собственную жадность». Кроме того, всех возмутило, что Парри не собирался пояснять свои слова, «вопреки порядкам, существовавшим в палате». Смутьяна немедленно вывели из зала заседаний и под вооруженной охраной доставили в Тайный совет, куда отправился и спикер палаты общин. Парри вернулся в парламент лишь на следующий день и извинился за свою опрометчивость. По его словам, он не хотел оскорбить ни королеву, ни членов палаты, но повторил, что свои доводы прибережет для самой королевы. [871] Многие задались вопросом: что побудило члена палаты общин вести себя так странно?

За семь лет до того доктор Парри, наделавший долгов, уехал из Англии на континент. Он был недоволен опалой и отсутствием покровительства со стороны Елизаветы. В 1582 г. в Париже он перешел в католичество и стал принимать активное участие в деятельности живших во Франции ссыльных английских католиков. В мае следующего года Парри написал Сесилу, у которого искал защиты и покровительства: «Если меня наделят соответствующими полномочиями и гарантиями, я сумею либо предотвратить и раскрыть все римско-католические и испанские козни против нашей страны, либо лишусь жизни, доказав свою верность ее королевскому величеству». Впрочем, в то же время он просил у других «применить все мои силы и всю изобретательность на службе католической церкви». [872] Трудно определить, был ли он предателем или, как утверждал позже, английским шпионом, действовавшим на свой страх и риск.

В 1583 г. Парри впервые ступил на путь предательства: он написал кардиналу Кампеджио, папскому нунцию в Париже, предлагая католикам свою помощь. В том же году Парри встретился в Париже с Томасом Морганом, главным осведомителем Марии Стюарт. Морган поощрял его к действию, и Парри вызвался убить «главнейшего человека в Англии», королеву Елизавету, при условии, что убийство будет санкционировано папой, который отпустит ему грехи.

По возвращении в Англию Парри, получивший в Париже степень доктора права, сыграл роль провокатора и «с глазу на глаз раскрыл ее величеству» заговор с целью покушения на нее, который сам же и организовал. То была опасная игра; к несчастью для Парри, ему не удалось убедить Елизавету в достоверности заговора (она «отнеслась к нему с сомнением»). Вскоре Парри испугался, что роковым образом очернил себя. В письме к Томасу Моргану в Париж он отказался от задания и вместо того решил затаиться при дворе и продолжать службу королеве. Впоследствии Парри, по-прежнему в долгах и не уверенный в завтрашнем дне, снова предложил свои услуги католикам. Он получил письмо от кардинала ди Комо, в котором тот сообщал, что папа одобряет его действия и дарует ему неограниченное отпущение грехов. Парри решил все же совершить убийство. [873] Он нанял сообщника, Эдмунда Невилла, недовольного землевладельца с севера Англии; тот должен был помочь Парри устроить покушение. Они долго обсуждали, как лучше убить Елизавету. Сначала заговорщики планировали напасть на нее, когда она будет переезжать в карете из одного замка в другой; они приблизятся к ней с обеих сторон и вонзят в нее кинжалы. Затем они разработали еще более дерзкий план. Парри предложил напасть на королеву в Уайтхолле, когда она «выйдет подышать воздухом» в свой отдельный огороженный сад. Убив королеву, он перелезет через дворцовую стену, спустится к одной из расположенных поблизости пристаней и бежит на лодке по Темзе. Все продумав, Парри спрятался в засаде возле сада, но, когда появилась Елизавета, он, по его словам, «был так обескуражен ее величием и сходством с ее отцом, королем Генрихом VIII, что сердце его отказалось отдать руке приказ исполнить задуманное». [874] Больше заговорщики ничего не предпринимали, хотя Парри по-прежнему страдал от, как ему казалось, несправедливого к себе отношения и всеобщего презрения.

Судя по всему, после неожиданного выступления в парламенте и последующего выговора доктор Парри возобновил свои изменнические замыслы. Вечером в субботу 6 февраля 1585 г. он пришел к Эдмунду Невиллу, жившему в районе Уайтфрайерз, и призвал его к действию. Однако Невилл усомнился в искренности своего сообщника и сказал Парри, что он намерен «рассказать о его предательских и чудовищных намерениях против ее величества».

Два дня спустя Невилл сдался властям и признался в соучастии в заговоре Парри. [875] По словам одного придворного очевидца, «королева, узнав об этом докторе [Парри], вышла в сад, громко зарыдала и говорила: ей хочется знать, почему столько людей хотят лишить ее жизни. Она рвала на себе одежду, обнажила грудь, восклицая, что у нее нет оружия и нечем защититься и она всего лишь слабая женщина». [876]

Парри арестовали и посадили в Тауэр. Уолсингем велел ему подробно рассказать обо всех известных заговорах против Елизаветы, и особенно требовал признаться, «не произносил ли он сам речей в присутствии любого лица, хотя бы только ради того, чтобы выведать его намерения, которые могли бы поставить его под подозрение, что он сам питает столь недобрые намерения». [877] Если Парри в самом деле был самозваным провокатором, настало время раскрыться. Однако Парри проявил нерешительность; к тому времени, когда он признался, было уже поздно. Под пыткой Парри назвал имена Томаса Моргана и кардинала ди Комо, которые убеждали его убить Елизавету, так как собирались посадить на трон Марию Стюарт.

25 февраля Парри судили в Вестминстер-Холле. Он взывал к Сесилу и Дадли, утверждая, что случай его уникален: «Мое дело редкое и необычное, и, судя по всему, что я помню, простое: обычный подданный торжественно замышляет гибель своей королевы… ради облегчения участи угнетенных католиков и восстановления этой религии». [878] Кроме того, он написал Елизавете, что надеется «противу всех ожиданий на милосердное прощение». [879] Тем не менее на следующей неделе его казнили во дворе Вестминстерского дворца. Взойдя на эшафот, он уверял всех в своей невиновности, отрицал, что когда-либо имел намерение убить королеву, и утверждал, что целью его заговора было заманить в ловушку других: «Я был верным слугой королевы Елизаветы; ни разу не приходили мне в голову дурные помыслы, нацеленные ей во вред; она знает это, ее совесть способна сказать ей… Я умираю безвинно и свободный от всяких дурных помыслов о ее величестве». [880]

На судебном процессе Парри держался уверенно и говорил убедительно. Сесил понимал: правительству придется приложить определенные усилия для того, чтобы составить отчет о произошедшем в нужных тонах и сообщить о том, что они называли «правдой» об измене доктора Парри. В официальном отчете Парри не пощадили: его называли «злым и жалким негодяем», приводили доказательства глубины и ужаса его предполагаемой измены. [881] Какой бы ни была истинная цель Парри, его козни питали и так растущее недовольство протестантов. После его казни в стране распространяли текст особой проповеди, «Порядок благодарственной молитвы за сохранение жизни и благополучия ее величества»: «Божественное провидение многажды являло свое могущество и чудесным образом берегло и хранило ее от жестоких и предательских козней ее кровожадных врагов и смертельных врагов Евангелия, которые с варварской жестокостью пытались погасить свет истины, пролив невинную кровь ее величества. Никогда еще милосердие Твое не проявлялось так явственно, как в те несколько дней, когда изменник… давно вынашивавший злую и дьявольскую цель… часто имел случай и возможность учинить насилие над ее королевским величеством и убить ее. Однако бдительное око Твоего благословенного Провидения либо препятствовало ему внезапным расстройством его предприятия или, величием ее особы и царственного поведения, застигало его врасплох, не дав ему исполнить его кровожадный замысел…» [882]

Священникам также велели зачитывать с кафедр признание Парри, в котором утверждалось, что папа римский наделил его полномочиями убить королеву и заранее даровал отпущение грехов за убийство. Заговор Парри, по версии официальной пропаганды, доказывал, что католические власти охотно поддерживают убийство Елизаветы как средство обеспечить возвращение Англии к католицизму. [883]

Учитывая обстановку и боясь за свою жизнь, Елизавета решила тем летом не уезжать далеко от Лондона; она избегала долгих переездов и дольше жила в своих королевских резиденциях или совершала краткие визиты в соседние графства. В июне 1585 г. сэр Томас Паллисон, лорд-мэр Лондона, был так обеспокоен многочисленными угрозами жизни королевы, что в письме Уолсингему он предложил охранять королеву лично, когда та будет переезжать в Гринвич. Как он заметил, «учитывая нынешние опасные времена, неутихающую злобу и вредные намерения папистов», он логичен и благоразумен в своих заботах о благополучии королевы. [884]

Следующие несколько лет Елизавета старалась избегать дворца Уайтхолл, понимая, что ее личную безопасность легче обеспечить в менее просторном и менее доступном дворце. Однако Елизавета раздраженно отказалась от предложения Дадли, чтобы придворным с католическими склонностями был запрещен доступ ко двору, а также от предложения о вооруженной охране. Она по-прежнему любила показываться народу и заявила, что скорее умрет, чем будет жить «в заточении».