Чтение онлайн

Мы вышли из окружения в районе Большие Сорочинцы. Местом сбора личного состава полка был определен город Харьков. С «Чайками» мы распрощались (они послужили нам верой и правдой) и стали осваивать самолет МиГ-3. Этот истребитель, мощный на больших высотах, уступал «мессершмиттам» на средней высоте. В ноябре 1941 года мы уже свободно летали на «мигах». Но вместо фронта личный состав полка был направлен без самолетов в тыл под Горький.

В дороге и на тыловом аэродроме мы узнали многое о развернувшемся гигантском сражении за Москву. Были встречи накоротке с летчиками - участниками воздушных боев в небе Подмосковья. И там, как и у нас на Юго-Западном фронте, сказывалось преимущество врага в воздушных силах. Гитлеровские летчики нередко переоценивали свои возможности в бою. Иногда их асы действовали нахально. Но во многих случаях завидное мужество и мастерство наших летчиков брали верх.

Вспоминал, анализировал и я свои бои. На Халхин-Голе летчик-японец принял лобовую атаку, хотя и дрогнул в последние секунды. Летчики из герингского «Люфтваффе», как правило, не выдерживали лобовых атак.

Говоря о боевых буднях самого памятного и самого героического сорок первого года, хочется привести еще один пример умелых и смелых действий наших авиаторов. Было это в августе в небе над городом Нежином. Фашистские бомбардировщики в большом количестве тремя волнами под прикрытием «мессеров» шли бомбить город и железнодорожный узел. Шли, как на параде.

У советских авиаторов сил было меньше, но оповещение [70] пришло своевременно, и летчики полков (нашего и соседнего) поднялись на перехват. Наш верхний эшелон полностью захватил инициативу, сбил четыре «мессершмитта» и не допустил немецких истребителей к нашему нижнему эшелону. А тот уверенно атаковал бомбардировщики, и пять из них черным факелом врезались в землю. Яростные, решительные атаки наших летчиков принесли победу. Не дойдя до цели, фашисты прекратили налет.

За город Ленина

В первые дни нового, 1942 года наш полк перебросили на Волховский фронт. Предстояло принять участие в битве за Ленинград. Мы считали большой честью внести свой вклад в сражение за освобождение города - колыбели Великого Октября - от вражеской блокады. Летчики и техники полка слышали от своих командиров, читали в газетах о тяжелом положении Ленинграда, о мужестве его населения. Но слышать, читать и видеть - понятия все же разные. Только собственными глазами увидев эвакуированных женщин и детей из города Ленина, мы по-настоящему прочувствовали ленинградскую трагедию.

Город страдал не только от вражеских снарядов, но и от голода и холода. Смертность населения в начале 1942 года сильно возросла. Но тогда мы даже приблизительно не знали ее размеров. Когда, уже после войны, я прочитал, что в январе 1942 года в Ленинграде от голода погибало в день не менее 3,5 тысячи человек, ужаснулся.

О положении в Ленинграде нам многое порассказали девушки из батальона аэродромного обслуживания, вывезенные полуживыми из города через Ладогу. Ох [71] как нелегок был их труд! Но с какой отдачей, как самоотверженно трудились ленинградки!

Мы перебазировались к Волхову, когда была успешно завершена Тихвинская наступательная операция советских войск. Она была, как отмечает в своих воспоминаниях Маршал Советского Союза К. А. Мерецков, «первым серьезным поражением врага на советско-германском фронте». В ходе ее и был создан Ставкой Волховский фронт во главе с К. А. Мерецковым. Мне довелось быть под его командованием во время советско-финляндской войны 1939-1940 годов, и я не преминул рассказать однополчанам то, что знал о воздушных боях на Карельском перешейке и о командующем 7-й армией.

Волховский фронт имел некоторое преимущество в авиации перед немецкими войсками на Волхове, но много машин у нас было устаревших конструкций. Наш полк входил в 14-ю воздушную армию, которой командовал Герой Советского Союза генерал-майор Иван Петрович Журавлев. В 1939-1940 годах он также служил под началом К. А. Мерецкова, был командиром эскадрильи.

Войска фронта в январе 1942 года наступали в направлении на Любань, позже - на Спасскую Полисть, прорвали вражескую оборону в районе Мясного Бора. Ожесточенные бои шли на земле. Доставалось и нашему брату - летчику. Часто бывали дни, когда я совершал по 7-8 боевых вылетов.

Не все наши товарищи сразу освоились на новом месте. Ландшафт местности здесь был непривычным. На Юго-Западном фронте степь, широкие поля, небольшие перелески, а здесь - лесные массивы, болота и лишь кое-где небольшие пространства, не покрытые растительностью. Тем, кто воевал в свое время на Карельском перешейке, было легче.

Командовал полком в те дни Борис Соломатин. Я [72] был его заместителем. Техником моего самолета по-прежнему оставался Алексей Шостак. Нас связывала крепкая дружба. На Алексея я мог положиться, как на самого себя.

В дни боев очень часто наши эскадрильи прикрывали действия штурмовиков, сливавшихся на малой высоте с фоном местности. Чтобы не потерять их, приходилось снижаться и истребителям. «Мессершмитты» любили подкарауливать наши самолеты перед линией фронта. Попадало иногда и нам. Возвращались на аэродром «мечеными», но технический состав так быстро и мастерски латал пробоины, что наши ЛаГГ-3 через час-два снова взмывали в небо.

По скорости ЛаГГ-3 несколько уступали Ме-109, но были хорошо вооружены - одна пушка и два пулемета, стрелявшие синхронно, значит, кучно. В конструкции ЛаГГ-3 было много деревянных деталей, имелись подвесные баки, которые при необходимости сбрасывались и тем самым увеличивали скорость и улучшали маневр. В общем, самолет был и недорогой, и надежный.

Как- то в конце зимы Соломатин, вернувшись из штаба армии, предупредил:

–  Немцы получили, как сообщает наша разведка, пополнение летного состава. В числе прибывших есть и известные асы.

–  У фрицев асы, а у нас будто и нет их, - вмешался Гриша Война.
– Вот хотя бы Лященко…

–  Я к тому говорю, - спокойно продолжил Соломатин, - что храбрости нашим товарищам не занимать, но подчас не хватает умения разгадать хитрости врага, а у прилетевших асов большой арсенал всяких штучек-дрючек, товарищ Война. Наша задача в первых же столкновениях с ними понять их тактику, навязать открытый бой, отбить охоту действовать из-за угла, выходить из боя, когда он невыгоден. [73]

Сообщение разведки подтвердилось. В ближайшие дни в небе над нашим участком фронта усилились действия авиации противника, появились и красноносые «мессершмитты» асов. Они держались обособленно, нападали на наши самолеты, отбившиеся от группы. Действовали нагло и поплатились… Мы вели бой над Мясным Бором - отбивали атаки «мессеров» на наших штурмовиков. Две вражеские машины виражировали в стороне. Гриша Война что-то передал мне по радио. Я не понял его. Прошла минута, Гришу не вижу, но заметил, как один из «мессеров»-охотников задымил и камнем пошел вниз. Оказывается, это Война в коротком дерзком броске перехитрил аса, подбил его самолет, заставил пилота выпрыгнуть с парашютом.