Чтение онлайн

Экзамен сдан. На земле меня поздравляют друзья. [17]

Инструктор говорит:

–  Действовали правильно, Медведев.

Учение продолжалось. И в классах, и на летном поле. Прыгали с парашютом, стреляли из авиационных пулеметов. Изучали досконально технику истребителя, хотя учебно-тренировочных машин этого типа тогда в школе не было. От своих наставников часто слышали: «Труд летчика - искусство. За малейшее пренебрежение в подготовке к полету тебя ждет жестокая расплата, вплоть до гибели».

Первый полет на истребителе И-5 я совершил без предварительного полета на учебно-тренировочном истребителе. Позже узнал, что командование разрешило его в качестве эксперимента, а инструктор гарантировал надежность поведения в воздухе учлета Медведева. Внешне я был спокоен - так говорили мне потом друзья, но, чего греха таить, внутри что-то подкатывало. В кабину садился с нескрываемым волнением, но как только с помощью механика запустил двигатель, все переживания куда-то отодвинулись.

Необычно короткий разбег, и И-5 уже в воздухе. От непривычной еще скорости беру ручку на себя, и самолет взмывает ввысь. Ощущение чувства слитности с грозной машиной, ее послушность тебе прибавляют уверенности. От счастья поет душа. Я - летчик!

Тогда мне казалось, что это так. Однако непросто обрести крылья, тем более владеть ими в совершенстве. Сталь закаляют, чтобы она стала прочной. Настоящий военный летчик рождается только в жестких рамках непрерывных тренировок, строгой требовательности командиров. Не всякому это дано. Но только так и не иначе приходит летное мастерство, которое обеспечивает в бою ясность ума, находчивость, решительность, диктует единственно правильное решение в критические моменты поединка с врагом. [18]

Перед окончанием школы пришел приказ: часть курсантов, освоивших хорошо пилотирование на истребителе И-5, оставить на дополнительный курс управления самолетом И-16. В эту группу был определен и я.

Истребитель И-16 - знаменитый поликарповский «ишачок». В середине 30-х годов это был один из самых совершенных самолетов. Он обладал большой скоростью и мощным вооружением, имел хорошую маневренность. Впервые на истребителе после взлета убиралось шасси.

Доучивались упорно. К концу 1937 года вполне освоили полеты на новой машине. Состоялся выпуск нашей группы. Все ребята были рады, но огорчало одно: вместо звания «лейтенант» получили звание «старшина-пилот». Правда, обмундирование наше почти ничем не отличалось от комсоставского: реглан, летная эмблема, ну а что такое «пила» (так мы называли четыре треугольничка в петлицах), не все штатские, особенно девушки, понимали.

Я получил назначение в Смоленскую авиационную бригаду. Срок явки в часть был определен 3 января 1938 года. В моем распоряжении оставалось несколько дней, и я принял приглашение своего товарища Василия Королева встретить Новый год в Москве, у его родных.

Отшумела новогодняя ночь в столице. Полный интересных впечатлений от Москвы и гостеприимных москвичей прибыл я в старинный русский город Смоленск. Авиагородок располагался здесь, как и в Одессе, рядом с аэродромом, в хвойном перелеске. Бригадой нашей командовал Федор Яковлевич Фалалеев. Состояла она из трех полков и разведывательной эскадрильи. Комбригу было сорок лет, из которых двадцать провел он в рядах Красной Армии, участвовал в гражданской войне. [19]

Под стать комбригу был и командир полка майор Стариков, которому я и доложил о своем прибытии в полк для прохождения дальнейшей службы. Когда он подошел ко мне и протянул руку, на его груди блеснул орден Ленина - так Родина отметила боевую доблесть летчика Старикова в боях с фашистами в Испании.

Коротко расспросив меня о полетах в школе, комбриг сказал:

–  Летаем мы на новейших истребителях. Свое вступление в нашу семью начните с изучения особенностей аэродрома и окружающего района в радиусе ста километров. Служить будете в эскадрилье капитана Найденова. У него есть чему поучиться.

Комэск тоже был «испанец», получивший за успешные воздушные бои в небе Испании орден Красного Знамени. Командир звена старший лейтенант Стежко боевого опыта не имел, но владел мастерски техникой пилотирования.

Наш полк считался одним из лучших в Белорусском военном округе. Имея учителями командиров с боевым опытом, наша десятка «одесситов», приехавшая в Смоленскую бригаду, с завидным рвением училась искусству ведения воздушного боя. Как мы волновались, когда в августе 1938 года пришлось сдавать трудный экзамен - полк проверяла главная инспекция Военно-Воздушных Сил Красной Армии. Не уронили чести полка молодые лейтенанты (новые звания нам присвоили в день 1 Мая) - все показали хорошую технику пилотирования.

На мою долю выпало, быть может, побольше волнений, чем другим. Мои умения и знания проверял сам начальник летной инспекции ВВС Анатолий Константинович Серов - знаменитый ас, Герой Советского Союза, участник войны испанского народа с фашистами. После полета он сказал лишь одно слово: [20]

–  Отлично!

Я был, как говорится, на седьмом небе.

А в настоящем небе сгущались грозовые военные тучи. За рубежом уже полыхала война. Она велась Японией в Китае, Италией в Эфиопии. От торпед фашистских субмарин гибли торговые корабли в Атлантике. Завершалась испанская трагедия. Пролилась кровь на чехословацкой земле: в марте 1939 года германские войска оккупировали Прагу. Неделей позже они захватили литовский порт Клайпеду.

Не отставала от фашистской Германии и милитаристская Япония. Образовав на захваченной территории Китая марионеточное государство Маньчжоу-Го, она подвела свою армию, оснащенную по последнему слову военной техники, к границам дружественной нам Монголии. После нескольких вооруженных провокаций японцы 2 июля 1939 года вторглись в пределы МНР, пытаясь овладеть плацдармом на западном берегу реки Халхин-Гол. Советские войска, верные обязательствам договора о взаимопомощи между СССР и МНР, выступили против захватчиков.

Летный и технический состав нашей бригады живо интересовался развернувшимися событиями в Европе и в Азии. Сознание личной ответственности за безопасность наших границ заставляло каждого из нас работать изо всех сил. Летали мы много, отдыхали урывками.

Наши командиры старались расширить у летчиков понятие о вариантах и способах ведения воздушного боя с истребителями вероятного противника. Мы знали, что в Монголии японцы стали летать на новом очень маневренном истребителе И-97. Наши самолеты И-15-бис с трудом вели с ними бой. Могло выручить только мастерство пилотирования, доведенное до виртуозности. Вырабатывая его у нас, командир эскадрильи Найденов, [21] командиры звеньев Батюк и Стежко не давали нам покоя ни днем ни ночью. И сейчас припоминаю тяжелейший учебно-воздушный бой с Батюком, когда на одном из виражей мой «ишачок» свалился в штопор.

Нечего и говорить о том, что каждый из нас мечтал попасть в небо Монголии, но дни шли своей чередой, а шансов помериться силами с японцами, казалось, не было. И вдруг в конце мая радостная весть: наш полк выделяет эскадрилью для посылки в район Халхин-Гола. Отбор проводил командир полка. На беседе у него уже побывало несколько человек, а меня почему-то не вызывали. Потерял, было, надежду, но командир звена Стежко подбодрил:

–  Терпи, казак, атаманом будешь.

На другой день и я стоял в кабинете командира полка. Выслушав мой доклад, он долго, внимательно смотрел на меня.