В рабстве её любви
Шрифт:
– Эй, графиня! Куда ты девала драгоценности? Почему в доме нет и цента?
Мне казалось, что голос уже был мне знаком. Кажется, этот резковатый бас принадлежал тому самому другу, что подходил к нам с Адрианом на празднике, но… интересно, а где же сам Адриан?
Может ли быть так, что он помогает своим друзьям переворачивать сундук за сундуком, потрошить столы и шкафы в поисках ценных вещей? Что ж, я уже ни в чем не была уверена…
– Если ты не ответишь, то мы подожжем конюшню! – терял терпение виллан. – Ты же понимаешь, что мы пришли сюда не для того, чтобы насладится великолепием архитектурного ансамбля твоего дворца!
– В доме ничего нет, – ответил мой дрожащий голос на претензию. – Мой муж хранил все деньги на счету.
Остальное, должно быть, успел спрятать мистер Оливер.
– Упрямишься?! – явно разозлился мужчина по ту сторону деревянной преграды. – Тони, поджигай!
Долгое время снаружи не было ни звука. Я уж было решила, что эти люди блефуют, грозясь поджечь заживо человека и лошадей, да вот только спустя добрых пятнадцать минут я ощутила столь явный запах горящей древесины с западной стороны флигеля…
Ужас сковал и без того дрожащее от страха тело. Флигель очень быстро наполнился горячим воздуом, но я продолжала дрожать, как будто все еще стою в своем мокром тоненьком платьице во дворе графского дома под проливным дождем – принимаю свое наказание.
За что же я несу ответ сейчас? Что плохого я сделала теперь, раз даже в смерти буду страдать и отчаянно звать на помощь?
Придет ли хоть кто-то? Пожалеет ли господь-бог?..
По несчастью, конюшня была одним из немногих построек в поместье, возведенной из цельного дерева...
– Графиня, ваше время истекает! – требовал душегуб. – Если ты не отдадите нам хотя бы фамильные драгоценности – то умрете весьма мучительно!
Ха… Драгоценности!
– ...У меня нет драгоценностей.
Ничего у меня не было, кроме этих вот лошадей. Этой огромной конюшни, правое крыло которой уже столь неотвратимо охватило смертоносное пламя. Доски ломались и трещали, словно тиканье часов, предвещающее скорое наступление конца.
Мои лошади испуганно ржали и метались в своих стойлах. Все, что я могла сделать для них сейчас – снова выпустить, дабы отвести в другу часть флигеля. Однако… с левого крыла так же повалил дым. Конюшню подпалили с двух сторон, дабы не давать страждущим шанса на спасение.
– Что за ерунда! – продолжали браниться мужчины за дверью. – Будучи женой такого состоятельного графа, у тебя нет драгоценностей?!
Вспомнив об украшениях, что мне подарил отец в день замужества, я торопливо поведала, уткнувшись в дверную щель:
– Сережки! У меня есть сережки и колье – они сейчас на мне.
– Это ложь, Барни! – послышался комментарий одного из вилланов. – Она просто хочет, чтобы мы отрыли двери! Дурит нас!
– Ладно, она не сможет убежать. Открой двери, я хочу взглянуть на ее серьги, – приказал тот, кого называли Барни.
Однако, несмотря на его приказ, никто не торопился вставить ключ в замочную скважину – лишь беспокойная суета за преградой говорила о каких-то проблемах. До меня доносились лишь обрывки фраз:
– В чем дело, Тони?!
– Ключа нет.
– И где же он тогда?
– …А разве я не отдал его тебе, когда запер конюшню?
– Идиот! Ты потерял ключ?!
Глава 36
Пов. Адриан
В подвале было сыро, даже холодно – особенно с наступлением ночи. Единственная свеча, что освещала эту импровизированную тюрьму, почти догорела, а я так и не смог взломать злосчастную дверь.
– Эй, кто-нибудь! Эй!!!
Барни и Тони сказали, что владелец таверны придет сюда лишь утром, так что надежды на то, что хоть кто-то явится на мой зов, почти не было. Черт знает, что могло случиться за это время!
– Эстер… прости меня.
Думая о том, что эти сволочи причинят ей страдания, мое сердце болело, а голова шла кругом от раздумий и ужасающих картин, что рисовало воображение.
Я был в полнейшем отчаянии уже через четыре часа после «заключения», разбив руки в кровь, а как же украсив локти парой красноречивых ушибов. Мне не по силам было остановиться, даже если я понимал, что физически никак не смогу снести эту массивную дверь.
В конце концов я просто упал на пол, являя винным бочкам то, что представляю из себя на самом деле – жалкого неудачника, который ничего полезного в этой жизни не сделал. Но все бы ничего, если бы я не был к тому же причиной несчастий другого человека.
Человека, которого я успел полюбить. Эстер была слишком доброй, нежной и хорошей для такого мерзавца как я – уверен, что она уже окончательно пришла к пониманию этого факта.
Неужели Барни и его свора действительно будут истязать ее? Убьют слуг, и разграбят поместье? Неужели они и вправду на это способны? Не в силах сделать что-то своими руками, я принялся перебирать в голове другие варианты.
Как раз в этот момент пламя свечи окончательно угасло, однако… помещение подвала не погрузилось в непроглядную тьму, как я того ожидал. Как и всегда в этой жизни: когда кажется, что единственный луч надежды безвозвратно утерян – вдруг появляется другой, откуда его совсем не ждешь.
Огромный платяной шкаф, что был вплотную приставлен к темной сырой стене, пропускал по краям слабый свет, своей тусклой желтизной напоминая сияние уличного фонаря – именно такой фонарь стоял прямо у входа в таверну.
Быстро поднявшись, я тотчас попытался сдвинуть мебель в сторону, вот только истратив почти все свои силы на борьбу с дверью, это оказалось непростой задачкой. Я смог опрокинуть его на пол лишь проявив всю свою смекалку.
Как я и думал – это шкаф приставили к маленькой воздушной фрамуге на самом верху, чтобы никакая шваль не проникла в погреб, украв все винные запасы. Но, несмотря на то, что это окошко было не таким большим, как на первом этаже, я вполне мог бы пролезть в него. Встав на перевернутый шкаф, именно это я и сделал, обретая долгожданную свободу.
Мне потребовалось бы еще не менее двадцати пяти минут, чтобы добежать по поместья Брейнхорт. Но еще до того, как я смог приблизиться к парадной галерее дома Эстер, на горизонте столь отчетливо можно было разглядеть огненное зарево.
В поместье был пожар.
– Эстер!.. – принялся я бежать ее сильнее, пусть уже давно не чувствовал ног. Мне было невыносимо думать о том, что мое появление произойдет слишком поздно.
Дом графини не горел – сперва это обрадовало, но, переведя взгляд на столб огня, охвативший конюшню, я понял, что облегчение было ложным. Конечно, первым делом Эстер попыталась бы спасти своих лошадей – поэтому свора вилланов без труда могла бы запереть ее там.