Чтение онлайн

С трудом доработав до конца рабочего дня, я засобиралась домой. Время было начало шестого, и Стеша уже была в квартире.

Няня быстро мне рассказала о том, как прошла прогулка по парку. И посетовала на то, что, конечно, сегодня было очень неудобно, что Олег сам забрал Стефанию, тем самым нарушив весь её режим, я только кивала, а потом отпустила няню.

Вероника, выглянув из своей спальни, нахмурилась и уточнила:

— Мам, ты что, какая-то нервная, дёрганная вся?

— Не бери в голову, — выдохнула я, пытаясь прийти в себя после такого сумасшедшего дня. Дочь пожала плечами и заметила.

— Папа сказал, что ближе к выходным он снова заберёт Стешу на детский спектакль.

— Да да, хорошо, — произнесла я и поняла, что у меня нервы не выдержат ждать до утра.

Как припадошная сидела, убиралась в ванной комнате, в принципе, в месте, где возможна передача всех инфекций. Все выдраила с белизной, а потом ближе к восьми вечера приехал Денис.

— Мам, что у вас за суматоха? Здесь какая-то суматоха…

— Все хорошо. — Нервно выдала я, потому что не знала, что сказать сыну. — А у тебя как дела? Ты вроде сегодня не обещался приехать.

— Да что-то так подумалось, что можно и увидеться. — Произнёс сын, проходя на кухню и открывая холодильник, я потёрла ладони друг от друга, замечая, что от хлорки кожа вся стянулась и стала слишком сухой, такой, что можно было разглядеть трещинки.

Вероника выскочила из комнаты, прошла к брату, толкнула его плечом, задирая, а он в это время дёрнул её за волосы. Стеша выскочила и, не видя перед собой вообще ничего, понеслась навстречу Денису с воплями визгами, она подпрыгнула, повисла у брата на ноге. И залепетала:

— Соскучилась, соскучилась, Дэнька, соскучилась,

Денис пробыл с нами весь вечер, а потом вообще отказался уезжать, и я быстро постелила ему в его старой комнате, которая сейчас уже была гостевой, а утром, раньше всех, я со всех ног побежала в больницу.

Неприятные анализы, мазок и всякое прочее Ирина Владимировна взяла и заверила меня, что если бы действительно были какие-то проблемы, это было бы видно в прошлый приём, но проблем никаких не было.

Я только затравленно кивала и соглашалась со всем, что говорил врач и день опять был через одно место, потому что ночью не спала.

А к следующему утру от невров у меня уже даже глаза покраснели.

Оказалось, что на нервной почве я слабо контролировала свой организм, ещё этот Покровский, как назло, несколько раз звонил, я первый раз не поняла, в чем дело, подхватила трубку. А потом уже прицельно игнорировала звонки.

Но когда ближе к вечеру на телефоне высветился номер Олега, я нахмурилась.

Сейчас-то что ему нужно было, очередную каверзу придумал и собирается мне это скормить? Пометавшись какое-то время, я не выдержала и все-таки приняла звонок.

— Вик, привет, у тебя есть документы матери? — Спокойным, ровным тоном произнёс Олег, и я нахмурилась.

— В чем дело?

— Посмотри, скриншоты, может быть, у тебя где-то есть снимки её паспорта или ещё что-то.

— Олег, в чем дело? — Холодно спросила я.

— Я в больнице, мать в больнице. Найди, пожалуйста, документы. Мне очень срочно нужны они.

Между нами с мужем повисла тяжёлая пауза.

Божечки, божечки, божечки.

Я заметалась по кухне понимая, что у самой давление шандарахнуло по мозгам с такой силой, что перед глазами темнело.

Божечки, моя мама всегда была автономна.

Мои родители, в принципе, были автономны от всего.

Мы поздравляли друг друга с праздниками, они приезжали на рождение детей. Но мама никогда не была той женщиной, которая будет лезть в семью, советовать, как надо жить или ещё что-то. Ей было важно, чтобы у нас с Олегом все было хорошо, как только у нас стало все плохо, она вмешалась.

Свекровь же была той женщиной, которая неотрывно присутствовала в нашей семейной жизни, как мать мужа, как бабушка, и были разные ситуации…

Когда её положили оперировать миому матки, я приезжала с работы, привозила ей вещи. Присматривала, а после операции сидела рядом. Моя мама в этом плане была более собранной, у неё всегда было все по плану, все чётко, как спортсмен.

Свекровь же в этом смысле обладала лёгкой небрежностью, доводя ситуацию просто до критической.

Если мне сейчас звонил Олег и просил документы, значит, критическая ситуация наступила.

— В какой больнице вы, что происходит?

— Вик, документы. — Опять повторил Олег, и я, выскочив из кухни, пробежала до коридора, подхватила свою сумку.

— Да будут тебе сейчас документы, что происходит?

— Ну так ты пришли, пришли мне документы…

— Да я пока все равно в лифте еду, ничего тебе не пришлю. Что случилось?

— Пока не знаю, пока на экг лежит…

— Твою мать, — выдохнула я и, бросив трубку, крикнула вглубь квартиры: — Вероника, ты за главную, с бабушкой плохо.

Дочка успела только выскочить, когда я открыла дверь и уже стояла на лестничной площадке:

— Мас, а мы…

— Я скоро вернусь, — произнесла я и, хлопнув дверью, побежала в сторону лифта. Спустилась на первый этаж, выскочила, вытряхнула ключи из сумки. И, заведя машину, опомнилась и отправила скриншоты паспорта Олегу.

Я не понимала, какого черта, как это получилось так, что они не взяли с собой документы. Если приехала скорая, то в первую очередь должны были взять документы. Но если это скорая была когда свекровь со свёкром дома находились, то вполне могли забыть документы, а Олег ну тоже хорош.

Выехав со двора, я снова, я набрала мужа и уточнила:

— В какой больнице.

— В двадцать второй…

С нервными суетными движениями я сидела за рулём, постукивала пальцами по кожаной обтяжке, психуя, что в направлении зелёной рощи, где как раз была больница, собралась пробка.

Я не понимала, что могло случиться со свекровью, потому что она не жаловалась в последнее время ни на сердце, ни на что-либо. Вот на то, что у неё сын развёлся, на это жаловалась очень громко, очень нудно и много. Но ни разу, что за все время, что мы виделись эти последние полгода, она не обмолвилась ни словом, что ей бывает плохо либо у неё в груди тянет, либо у неё голова болит. Какого черта происходило?