В сердце и в памяти
Шрифт:
Командованию 137-й пехотной дивизии противника удается создать устойчивую оборону. Яростной контратакой немцы в конце дня возвращают себе несколько населенных пунктов. Наши передовые части оказываются отрезанными. Командир 473-ю стрелкового полка полковник М. П. Краснопивцев получает приказ штаба подвижной группы взять командование над всеми, кто сражается в городе.
Положение осложнилось, когда противник начал спешно перебрасывать из Можайска свою 20-ю танковую дивизию. Но солдаты М. П. Краснопивцева, батальоны 510-го стрелкового полка под командованием майора А. Н. Гордиенко и кавалеристы 31-й кавалерийской дивизии ни одного квартала не уступили врагу 22 декабря.
Переправившийся с первыми отрядами заместитель начальника политотдела дивизии А. А. Митрофанов помогал советом и делом полковнику М. П. Краснопивцеву. Анатолий Александрович — бывший фрезеровщик Московского автомобильного завода. Волевой и решительный, он всегда на самых сложных и ответственных участках. Бойцы верили ему и любили.
В районе лесопильной фабрики сильным огнем противника солдаты были прижаты к земле. Митрофанов с артиллеристами выкатывает орудия на прямую наводку, потом поднимает бойцов в атаку.
А в ночь на 23 декабря калужские комсомольцы неведомыми врагу оврагами и тропками, минуя его оборонительные рубежи, привезли к Еловке, пригороду Калуги, боеприпасы. Пришли с ними и медики.
Ожесточеннейшее сражение развернулось 24 декабря. Враг понимал: если удастся выбить советских солдат с улицы Свердлова, сплошь застроенной каменными домами, то едва ли наши удержатся в городе, во всяком случае в юго-восточной части. И сюда бросил танки и автоматчиков. Но наши хорошо укрепились. Оконные и дверные проемы домов заложили мешками и наволочками, набитыми песком и землей, улицу во многих местах перегородили баррикадами. Наступающих всюду встречали жестоким огнем. Но тех было много, и они лезли и лезли.
Командарму передали из штаба фронта телеграмму.
«24 декабря в Ставке получены сведения, что калужским войскам противника отдан решительный приказ упорно сопротивляться и не сдавать Калугу.
Верховное Главнокомандование предупреждает о необходимости особой бдительности с вашей стороны. Нужно особенно энергично бить противника в Калуге, беспощадно уничтожать его, не допускать никакой уступки и не отдавать врагу ни одного квартала. Наоборот, нужно приложить все усилия, чтобы разгромить противника в Калуге».
Командарм распорядился, чтобы дивизии, составляющие основные силы армии, повысили темп продвижения. 25 декабря они уже были у города.
На следующий день в Еловку прибывает и сам командарм с оперативной группой штаба. 29 декабря один за другим падают последние узлы немецкой обороны в деревнях Турынино, Тинино, Пучково, Ромаданово, Желыбино, преграждавшие путь в Калугу…
И в самом городе ни на час не стихает бой. Солдаты Краснопивцева и Гордиенко не только удерживали занятые позиции, но и расширяли плацдарм.
Храбро дерутся уральцы. В этих уличных боях каждый из них стоит доброго отделения.
В одну из внезапных ночных атак наши выбивают гитлеровцев из здания тюрьмы, освобождают улицу Льва Толстого.
Почти на каждом шагу приходится натыкаться на следы бесчинств гитлеровцев. В одном из больших домов размещалось гестапо. Стены и пол в комнатах-камерах были залиты кровью. Во дворе здания штабелями лежали трупы мужчин, женщин и детей. На телах страшные раны. У некоторых отрублены головы.
Бойцы клялись беспощадно громить врага.
Под утро 30 декабря войска 50-й армии после мощного огневого налета перешли в решительное наступление. Оборона противника треснула, распалась на отдельные очаги сопротивления.
Выявлять и подавлять огневые точки, проникать в тыл вражеской обороны помогали жители города, особенно ребята. Они знали все ходы и выходы, каждый дом, каждый двор.
Несколько таких ребят находились в батальонах нашего полка. Отличился шестнадцатилетний Толя Соколов. С его помощью мы подавили огонь не одного вражеского дзота.
К одиннадцати часам 30 декабря Калуга была полностью очищена от фашистов. Над зданием городского Совета взметнулось Красное знамя. Его водрузили бойцы нашего полка.
Командир 154-й стрелковой дивизии генерал-майор Я. С. Фоканов был назначен начальником гарнизона города Калуги.
Калужане обнимали, целовали наших солдат и офицеров. Смеясь, вспоминали, когда впервые увидели бойцов. Партизаны не партизаны, а кто, не разберешь. Ясно, что свои, раз немцы бегут. Но вот одеты уж очень странно: и меховые шапки, и валенки, и дубленые полушубки, и пестрые маскировочные халаты. Когда же встречали бойцов Тульского рабочего полка — в пальто и сапогах, а то и в ботинках, — совсем терялись.
Одна женщина подошла к заместителю начальника политотдела дивизии Митрофанову.
— Вроде бы командир? — спросила нерешительно.
— Вроде так, — улыбнулся Анатолий Александрович.
— А чьи же будете?
— Да Красной Армии бойцы, — весело ответил он.
Но женщина еще сомневается. Поколебавшись, она отгибает ворот полушубка на Митрофанове. И, только увидев петлицы с красными «шпалами», бросается на шею.
— Родные вы наши! — и по лицу бегут, бегут неудержимо слезы счастья.
Мне надо было в медсанбат — перевязать раненую руку. Медсанбат остановился в здании городского детдома. Зашел. Во дворе заплаканные девчата-медики. Остановил одну:
— Что случилось?
— Да все в порядке, — и постаралась побыстрее уйти.
После перевязки я снова встретил тех самых девушек. Они подошли сами:
— Хотите посмотреть, отчего мы плачем?
И привели в комнату, где находилось много малышей. Вид их — ужасный. Кожа да кости. Немцы для детей продуктов не отпускали. И детдом превратился в дом смерти.
Завидев командира, малыши повеселели, обступили. И едва не разорвали сердце просьбой:
— Дяденьки военные, пожалуйста, не уходите больше!
А улицы города все бурлили. В четыре вечера стихийно возникает митинг. Калужан взволновало решение командующего армией раздать детям новогодние подарки.
В этот же день наш проводник Толя Соколов вдруг заявил, что твердо решил остаться в 154-й стрелковой дивизии, а точнее — в полюбившемся ему 510-м стрелковом полку. Понимая, что судьбу его будут решать командиры, паренек уговорил просить за него офицера-артиллериста В. С. Денисенкова, заместителя командира полка В. М. Шугаева и меня.