Чтение онлайн

Край родной! Кого не волнуют эти два коротких слова?! При этих словах память мгновенно восстановит события, запомнившиеся с самого раннего детства. И где бы человеку ни пришлось жить, он всегда хранит в себе видение заветного уголка земли. Извечна приверженность человека к тому месту, где родился. Оно для тебя самое лучшее на свете. Чувство родины, родного места неистребимо в человеке. И сердце человеческое призвано радоваться и гордиться своим краем, всем тем, чем оно связано с родной землей. Прекрасно это чувство опоэтизировал А. Твардовский.

Родная страна! Признаю, понимаю — Есть много других Кроме этого края.

И он для меня На равнине твоей Не хуже, не лучше И только милей.

Родина… Как много заключено в ней для сердца истинного патриота. Родина — это земля, где появился ты на свет, где спят в могилах твои предки. Она любима навечно. Поэтому человек всегда помнит свою родину. Страну свою мы называем матерью-Родиной, а место, где родились, родным краем. Родину, как и мать, мы не выбираем, у каждого из нас она бывает одна и на всю жизнь. Горе человеку, который не определил, где она, его Родина. Двойное горе тому, кто потерял Родину. Пройдут годы, десятилетия на чужбине, человек будет, непременно будет переживать, вспоминать родной край и в тревожных снах возвращаться тУДа, где он впервые ступил на землю, сойдя с материнских рук. Самая тяжелая, безысходная тоска — тоска по Родине.

В МУРОМСКОМ ЛЕСУ

Знаете ли вы эти дни апреля, когда поют веселые песенки ручейки, по ночам раскрываются почки на деревьях, когда в скрытых от солнца уголках леса прячется снег, а на припеках пробиваются первые цветы — подснежники, появляется изумрудная щетинка молодой травки, и хилый, сморщенный вдруг сверкнет в глаза, как золотой самородок, одуванчик? Есть что-то притягательное в ранневесеннем лесе. Если взглянуть на него издали, то в разливах шоколадно-пунцовых тонов различимы зеленые островки хвойников. Когда войдешь в лес, то он покажется серым, неуютным. Проглянет солнце — лес посветлеет, станет прозрачным, будто умытый дождем.

То апрельское утро я встретил вблизи Мурома. В народных былинах об Илье Муромце часто упоминаются леса, окружающие город. О муромских лесах А. М. Горький в рассказе «Губин» в 1912 году писал: «Тихий город Мямлин (так писатель называл Муром) приютился в полукольце леса — лес, как туча за ним, он обнял город, пододвинулся к смирной Оке и отразился в ней».

Лес сначала показался серым и неуютным: деревья стояли неприбранными с осени, в хвойнике еще лежал черствый снег, прошлогодняя листва шуршала под ногами. Только на косогоре пробились сквозь ее ветошь первые стрелки ярко-зеленых травинок. Выхожу к полянке, вижу бархатистый куст ивы. До чего торопится встретить долгожданную весну — сам еще в снежной «вазе», а веточки уже покрылись серебристо-белыми пушистыми «зайчиками». И вдруг: «Тра-та-та-та». Это дрозд в кустах цокает, стрекочет. Он первым начинает петь в весеннем лесу. Рад, что уже дома, что гнездо на развилке ольхи сохранилось. Словно дымкой подернуто, оно красиво выступает среди голых деревьев. А дымка — от красноватых сережек. В лучах солнца золотилась пыльца ольхи. Из всех деревьев ольха первой зацветает. Не успеет растаять снег, как ее крона становится бурой от массы цветущих светло-сиреневых сережек. Интересно смотреть на ольху в это время: она пылит, пылит самым настоящим образом. Стоит подуть хоть слабому ветру, как над деревом появляется желтая пыль. А когда я постучал по веткам — целое облако желтой пыли из них посыпалось. Пыльца легкая, долго держится в воздухе и летит далеко-далеко.

Ветки осинок казались пушистыми от длинных сережек, похожих на серых мохнатых гусениц. У березы набухшие почки. Они мелкие, жесткие, невзрачные. Береза побаивается холода, не верит мимолетным взглядам солнца. Зато, когда его лучи, прогрев от корней до вершины, разбудят ее вполне, докажут, уверят, что весна действительно пришла, каким восторгом почти мгновенного расцвета вспыхивает береза под первым теплым дождем! У черемухи на солнечной поляне лопнули почки, и в каждом шоколадном шарике появился клювик, словно дорогой камень в оправе.

На склоне оврага, обращенном в южную сторону, сияла махровая звездочка мать-и-мачехи. Дальше, на самом припеке, увидел еще несколько цветков. Золотыми россыпями желтели они, будто тоже вышли весну встречать. Подошел ближе. Смотрю и не верю своим глазам. Рядом, совсем рядом с тонкой пленочкой последнего снега, среди почерневшего прошлогоднего листа и жухлой травы появились золотисто-желтые соцветия этих первых весенних цветов. Наклонился и-осторожно сорвал один цветок. Какое чудо! Мягкие, нежные, с легким налетом шерстистых белых волосков на стебельках, они издавали сладкий запах свежего только что остывшего меда. А в низине, среди плесневелых деревьев и залежалого хвороста, семьями расцвели розово-синие колокольчики медуницы, бледно-голубые абажуры сон-травы. Чудесный цветок! В течение дня он поворачивается за солнцем, а вечером закрывается и склоняется к земле, словно засыпает.

Иду, слушаю. В весеннем лесу много голосов. Вот послышался полный силы и задора звук, словно звон серебряного колокольчика. Он переливался — чистый и нежный. В нем чудилось журчание ручья, бегущего под снегом, перезвон льдинок под лучами солнца, игра лучей на закате дня. Кто же этот певец, сумевший так тонко подметить голоса и краски весны и вобрать их в свою песню? Я подошел к молодой гладкоствольной березке. Мягкий розоватый оттенок ветвей ее говорил о пробуждающейся в них жизни: вот-вот брызнут свежей зеленью. На вершине березки увидел маленькую величиной с воробья длиннохвостую птичку. Спинка каштанового цвета, голова светло-серая, лоб черный, брюшко красно-коричневое, на черных крылышках яркие белые полоски. Конечно, зяблик!

Минутную тишину использовал лесной красавец. Схитрил, опоздав, он запел сразу так громко и закончил свою песенку таким залихватским росчерком, что самый придирчивый слушатель не решился бы упрекнуть его в опоздании. «Я пою давно, видите, как я распелся». «Фью-фью-фью-ди-ди-ди-ля-ля-ля-ви-чу» — так примерно звучала песня. Но как! Последний аккорд «ви-чу» зяблик взял громко, задорно. Голос певца звучал радостно. Песня далеко разносилась по лесу и где-то затихала в теплом утреннем воздухе. Сколько силы и любви к весне было в этой песне! Как мал певец и как долго ждал он, чтобы исполнить ей свой гимн!

Неожиданно тучка нашла на солнце, тень накрыла лес, и зяблик сразу сник. Нахохлился, насупился. Сидит недовольный и уныло дрожащим голоском произносит: «Рюм-рюм-рюм», будто у него от холода «зуб на зуб» не попадает. Недоволен он, что солнце спряталось. Скучно ему, без солнца не поется! Вот он и брюзжит. В народе подметили: зяблик рюмит — к дождю. А небо все хмурилось. Вскоре горизонт затянуло серое полотно. Зяблик замолчал, а затем вспорхнул и улетел. Жалко было расставаться с маленьким солистом.

В полдень солнце уже горело изрядно, от влажной земли ощутимой волной поднимались густые испарения. Они насыщали собой воздух, яркими искрами оседали на пушистых соцветиях верб, на крохотных еще сморщенных листьях берез. Пригретые солнцем, летали желтые бабочки-лимонницы, кирпично-красные в крапинку крапивницы. На вербах гудели пчелы, шныряли толстые мохнатые, словно сшитые из черного бархата, неуклюжие шмели.

Березняк еще не зелен, но уже весь в намеках на ярко-зеленый цвет, который вот-вот прорвется из клейких темно-коричневых почек и охватит всю крону дерева. Остановился у березки. С вершины срывались, сверкая искорками, звонкие капельки. «Кап-кап…» — звенели они. Грачи, кажется, обломали кончики веток себе на гнезда. Из обломанных веток вот и капал обильно сок. Впечатление такое, что идет дождь… Весной березы, как мощные насосы, гонят кверху, к кончикам ветвей, к почкам, к будущей листве земные соки — чистые, душистые, вкусные. Влага, поднимаясь по сосудам ствола, растворяет крахмал и превращает его в особый сахар. Березовый сок содержит еще разные витамины, минеральные соли, органические кислоты, белковые вещества, только в очень мизерных количествах, ровно столько, сколько необходимо дереву, чтобы стронуть, подтолкнуть дремавшие пружины жизни почек. Чем больший путь пройдет влага в стволе березы, тем больше растворит она углеводов, тем слаще будет сок. До кончиков ветвей, до набухших почек доходит самый густой, самый насыщенный раствор. Начало выделения сока приходится на вторую декаду апреля и продолжается 20–25 дней. За это время береза выделяет от 100 до 130 литров сока.

Прилетела бабочка-лимонница, крылья у нее помяты, будто поломаны. Наверное, вылезла из земной конуры. Села на ветку березы, сунула хоботок в березовую струйку и давай сок пить. Пила-пила, а крылья все расправлялись, складочки разворачивались. Отряхнулась и весело запорхала между деревьями.

Захотелось и мне испробовать березовый сок. Протягиваю к ветке руку. Набираю в ладонь кристально чистой жидкости и пью. До чего же вкусен сок! Захотелось еще. Но что это? Капельки перестали капать в ладонь. Посмотрел вверх и увидел интересную сценку. Две синички, уцепившись за сломанную ветку, клювиками подбирали висящие капли. Напились вдоволь, уселись поудобнее и давай прихорашиваться. Возле березы я нашел потом их гнездышко с тремя яичками. И опять звенит березовая капель. Неожиданно одна капелька зацепилась за тоненькую веточку и повисла на ней, словно бусинка. А рядышком — вторая, третья… целое ожерелье.