Чтение онлайн

— Снимаю шляпу перед интуицией поэта, которому знание человеческой души подсказывает, что я пришел занять денег. Только с моральной стороны все куда проще, а с финансовой гораздо сложнее. С Мишью я в беду не попал, но деньги мне в самом деле нужны, причем на длительный срок.

Камилл машинально потянулся за бумажником.

— Сколько?

— Бумажник убери, Камилл, и сядь покрепче. — Я сижу достаточно твердо.

— Тогда держись за стол: сорок тысяч! Камилл присвистнул.

— Звучит солидно. Впрочем, ты никогда не мелочился, Покупаешь машину? Или, наоборот, кого-то сшиб?

— Сшибать пока было нечем. Когда разбогатею таким вот сложным путем, в начале которого будут эти сорок тысяч…

Мариан разговорился: работа их группы по синтезу цитостатика, который приостанавливает гибельное размножение лейкоцитов, значительно ускорилась бы, имей они «свой» специальный спектрофотометр. В институте раньше такие аппараты были, но во время войны, после визита германских научных специалистов в форме, кое-что попросту исчезло, в том числе и такое сокровище, как полтора грамма чистого радия в свинцовой упаковке. Группа Мариана (отчасти за спиной шефа, Мерварта), чтобы ускорить дело, предпочла бы приобрести аппарат непосредственно, а не официально, через министерство: неизвестно, сколько инстанции должно было бы утвердить такую покупку, да и в институте, пожалуй, это стало бы объектом повышенного интереса, а вполне возможно, и всяческих интриг со стороны завистников; ведь не только актрисы, но и научные работники готовы порой удушить друг друга, так что серьезные исследования лучше подольше держать в тайне.

Камилл слушал его несколько рассеянно: завидую твоим заботам, приятель. И твоему честолюбию…

— Впрочем, скажу откровенно: я не совсем уверен, что мы нашли бы достаточную поддержку у самого шефа, Мерварт — при всем моем к нему уважении — до некоторой степени ретроград. Частенько я слышал от него: не обольщайтесь техникой сложных приборов; у супругов Кюри была примитивная лаборатория в сарае. Великие дела видны и без многократного увеличения, а важные законы природы — самые простые. Однако не думай, что я облегчил себе задачу и пошел прямо к тебе: мы обегали многих людей, слывших сколько-нибудь состоятельными. Кое-кому оказалось не с руки брать деньги со срочного вклада, ну, а в том, что за два года после денежной реформы он разжился настолько, чтоб дать взаймы такую сумму, мало кто признается.

— Ты хочешь сказать, что…

— Конечно, не ты сам. Толстая сберкнижка, как правило, не рифмуется со словом «поэт». Но напрямую к твоему батюшке идти не могу, это будет нарушением порядка прохождения инстанций.

К моему отцу в эти дни лучше вообще не подступаться, ни прямо, ни косвенно — впрочем, кто знает, может, именно этот благородный поступок и разгонит тучи на его челе. Ничего конкретного пока не произошло, но вокруг дома Герольда уже кружат недобрые предвестия, подкрадываются, как тени в ожидании своего часа.

— И вы можете купить этот прибор так просто, как репу на рынке?

— А мы открыли возможность через ЮНРРА. Ивонна обещала легко обменять на валюту. — Мариан бросил взгляд на Камилла: не задело ли его это имя, но Камилл сказал спокойно:

— Час назад, к моему удивлению, она мне звонила — сказала, хочет зайти. Ивонна знала, что ты будешь здесь?

— Исключено. Я никому не говорил, что иду к тебе. Мариан опять носил почти такие же буйные волосы, как и в последнем классе — до того, как его арестовали и остригли под машинку. Вот он сидит в кресле у стола, на лице — скрытое напряжение. Человек с будущим. С безупречно прямой линией перспективы, не запачканной дешевыми романчиками и глупой сентиментальностью. Как мне с ним поступить? Ответ все равно ясен, так что не надо умиляться над собой: дружбу мы чаще всего проявляем, когда в нас нуждаются, и человек искони умножал собственное счастье в той мере, в какой он был способен помочь другому.

— У меня самого таких денег, конечно, нет, даже содержимое той копилки, которую мне с первого класса помогала заполнять бабушка, включено в общий срочный вклад. Но отец, надеюсь, поддержит благородное дело… Ага, ты насторожился, хочешь понять, к кому относится моя ирония! Понимаешь, мой отец не такой уж сложный человек, но он относится к тому довольно редкому типу коммерсантов, которые понимают правду крылатых слов, что деньги — как навоз: небольшой слой его повышает урожайность, а большая куча — только смердит. Он, правда, никогда ничего подобного не говорил, но я его знаю: на девяносто восемь процентов можешь рассчитывать на заем.

Сорок тысяч… Были бы у меня свои деньги — отдал бы их Павле, по крайней мере так это делалось раньше..

— А что заем будет беспроцентный — берусь устроить: пусть это будет вклад отца в борьбу против лейкемии…

— Благодарю, Камилл, от всей группы и от себя. Это с твоей стороны тем благороднее, что сейчас я ничем не смогу тебе отплатить…

Знал бы ты, что именно сейчас ты мог бы оказать мне услугу: при твоих связях найти хорошего гинеколога… Конечно, принцип «ты — мне, я — тебе» претит мне, он умаляет значительность великодушного поступка; и все же…

— Ты будешь удивлен, Мариан, но как раз.

Звонок в передней прервал его, горничная доложила о гостье, и в комнату своим плавным шагом вплыла Ивонна.

— Одним выстрелом двух зайцев, that's excellent! [39] — раскинула она руки.

— Ты пришла убивать нас?

— Двух суперменов класса? Нет, поцеловать вас на прощание, мальчики! Вернее — Камилла. К тебе я собиралась отдельно, так что теперь я сэкономила дорогу через пол-Праги, — погладила она Мариана по лицу.

— Опять на охоту, суперкрасотка? — Мариан мгновенно подхватил старый школьный стиль разговора, — Куда теперь?

— Каким тоном ты разговариваешь с замужней дамой? У Камилла занялся дух. Мариан выдохнул:

— Вот это гол! Congratulation! [40]

— И кто же этот счастливец? — глухо спросил Камилл. Ивонна плюхнулась в кресло.

— Мне бы самой хотелось знать, — она от души рассмеялась. — Какой-то Джон Цигфельд, лейтенант армии США во Франкфурте-на-Майне. Заочно попросил моей руки, и я не возражала. В американском посольстве выпили и мою честь шампанею «Вдова Клико», и дело с концом.

— Свадебная ночь без жениха… И ты не намекнула кому-нибудь из нас, чтоб мы заменили мистера Цигфельда? — упрекнул ее Мариан.

— Мистер Цигфельд уже прислал своего заместителя. Некоего мистера Ника Марло, он за мной прикатил на машине; как вы, при вашей сообразительности, уже, несомненно, поняли, я выйду за этого заместителя, как только разведусь с мистером Цигфельдом,

— Одним словом, у Ивонны мировой размах, — сказал Камиллу Мариан. — Но для чего такие сложности?

— По известным причинам Ник может жениться только на американской гражданке. И она сидит перед вами, друзья!

Камилл вышел в прихожую, сказал что-то горничной.

— А как на это смотрят твои? — вернувшись, спросил он Ивонну.

— Отец, заложив руки за спину, мрачно шагает от кухни до гостиной, а мама день и ночь рыдает: «Что ты с нами сделала? Для того ли мы дали тебе жизнь, чтобы потом потерять тебя?» А я отвечаю: «От души благодарю вас за этот благородный дар, но теперь эта жизнь — моя. Уж коли вы кому-то что-то подарили, нечего потом указывать, как ему с этим поступать». Немного их успокоило то, что я велела ничего не трогать в моей комнате. Когда приеду домой погостить, хочу, чтобы мои вещи лежали там, где я их оставила. А потом я скоро приглашу стариков в Сан-Диего, где они смогут омыть ноги в водах Тихого океана и собственноручно рвать с деревьев апельсины.