Чтение онлайн

Тони и Дженкинс смотрели на меня во все глаза. Мы все молчали и думали об одном. Блокнот? Какой болван полезет в квартиру, чтобы тяпнуть блокнот?

— Вы уверены? — спросил Дженкинс.

— На сто процентов.

Тони сказала:

— О Господи. Нельзя же думать, что это были стихи Лиз, правда? Она всегда носила с собой блокнот на спирали — записывать стихи.

— Я слышал о вещах поудивительней. — Дженкинс спрятал ручку и поднялся. — Пойду проверю спальню, погляжу насчет отпечатков пальцев на раме. И поищу этот… этот блокнот. Не беспокойтесь. Я сделаю все возможное, чтобы прояснить это дело.

Тони потянулась за своей сумкой и сказала:

— Когда освободитесь, я покажу вам письмо Лиз, о котором я говорила.

— Хорошо, — Дженкинс вздохнул. — Тогда я бы хотел, чтобы вы завтра известили ее психотерапевта.

— Я все еще думаю, что ее убили, — твердо сказала Тони.

— Не сомневайтесь, помню. Но, как я говорил вам по телефону, собранные нами факты говорят о самоубийстве.

Мне не давала покоя одна мысль, и я спросил:

— Как насчет заключения медицинской экспертизы? Я о том, что было вскрытие, так ведь?

— Да, но… — пробормотал Дженкинс.

Тони опустила голову, прошлась пальцами по волосам.

— Расскажите ему.

Дженкинс посмотрел на Тони и отрапортовал:

— Тело выловлено на одном из шлюзов на Миссисипи. Оно было внизу, зацепилось за петлю и висело почти четыре, дня, пока не стали открывать ворота. Когда труп обнаружили, он был серьезно изуродован. Из результатов вскрытия нельзя сделать никаких выводов.

Я охнул.

Тони смотрела перед собой невидящими глазами.

— Мы узнали, что сестра пропала, — сказала она, — и я приехала сюда. Когда нашли тело, я опознала ее по обрывку одежды. На ней была моя блузка, которая мне не подошла. Голубая в полоску. Опознать окончательно удалось только по зубной карте.

Я сидел молча, жалея, что задал этот вопрос, и не мог отделаться от картины: тело, изжеванное челюстями огромных ворот. Гигантская мясорубка, способная выдержать напор могучей Миссисипи.

— Ладно. — Дженкинс встал и направился в спальню. — В нашей округе квартирных краж много. Так что учтите, это мог быть сосед из панков, который пролез через незапертое окно.

Я прокашлялся, посмотрел на Тони и предположил:

— Или какой-нибудь знакомый Лиз, который искал что-то определенное. — Я повернулся к Дженкинсу. — Некто знакомый с Лиз так хорошо, что ему не надо было лезть в окно.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Тони.

— Ну, мы-то думаем, он вломился, но что, если у придурка был ключ и он просто вошел?

По тому, как Дженкинс посмотрел на меня, как вытянулось его лицо и сверкнули глаза, я понял, что привез на его мельницу как раз то зерно, которое она молоть не желала.

Когда полицейские ушли, когда Дженкинс снял отпечатки пальцев и тоже удалился, когда мы заперли квартиру Лиз, я решил, что нам надо поехать куда-нибудь, выпить кофе или вина — и вообще посидеть и, может быть, поддать. Вспомнить прежние времена.

— Мы так давно не виделись, — начал я, когда мы сели в «хонду». — Нам бы надо чего-нибудь хлебнуть.

Но очень скоро я понял, что об этом нечего и думать. Пока что, во всяком случае. Тони сидела, отодвинувшись от меня, прижавшись к дверце. Положила руку на лоб и смотрела наружу, вдаль. Ладно, общая картина понятна.

— Послушай, Алекс, — сказала Тони. — Я понимаю, нам есть о чем поговорить, но я не могу. Сегодня не могу. — Она повернулась ко мне и коснулась моей руки. — Прости меня, я правда сегодня не могу. Ты ведь понимаешь?

— Конечно.

— К тому же тебе надо отдохнуть. Как ты себя чувствуешь?

Боль была уже терпимой — скорее ныло, чем болело, и я сказал:

— Неплохо.

— Ну и чудесно. — Тони улыбнулась мне. Один зубик у нее был с обломанным уголком. Я больше ни у кого не видел такого зуба, с обломанным уголком, и стоило мне взглянуть на него, как на меня повеяло прошлым — сильнее, чем от прикосновения ее ладони. Прошлое! Тони умела целоваться. Я умел целоваться. Вдвоем у нас это здорово получалось. И не только это.

— Прости, ты из-за меня пострадал, — продолжала она. — Ты такой замечательный, ты все бросил и убил на меня весь вечер.

Вечер. Воскресный вечер. Я же должен был быть где-то еще… Я поглядел на часы и охнул:

— Черт! — Часы показывали десять.

— Что, что?

— Да так, ничего.

Эта Карен, с которой я собирался в тайский ресторан, опять перестанет со мной разговаривать. Наверняка — первый раз назначил ей свидание и оставил с носом. С другой стороны, теперь здесь Тони — проиграл я или выиграл? Я решил разобраться что к чему.

— Послушай, — начал я, — последнее время я работал как проклятый, у меня куча отгулов. Я бы хотел завтра погулять и побыть с тобой.

— Это было бы замечательно, но у меня масса дел. Я попробую встретиться с психотерапевтом Лиз — надеюсь, это будет утром. Потом вернусь в квартиру и начну разбирать вещи.

— Прекрасно. Позволь мне быть твоим шофером. Я буду тебя ждать где надо, могу помочь в квартире.

— Ну, не знаю…

— Тони, мы так долго не виделись. Слишком долго. — Мне так хотелось коснуться ее, погладить ее колено или руку, но я чувствовал: надо сдерживать себя, не путать настоящее и прошлое. — Понимаешь, я знаю, как это ужасно — заниматься такими вещами, — сказал я, изо всех сил стараясь не походить на торговца подержанными машинами. — Почему бы тебе не побыть в старой, испытанной компании? Все равно завтра я буду хорош из-за этой драки — какая там работа…

Тони ушла в свои мысли. Она сидела, наклонив голову, длинные волосы упали на лицо. Она как ушла под воду, спряталась, и я знать не знал, каков будет ответ. Но вот она выплыла, чтобы вдохнуть воздуха, откинула и заколола волосы, улыбнулась. И я опять увидел этот щербатый зубик.

— Да, это будет славно, — сказала она.

Мы в молчании подъехали к моему дому, где Тони пересела в свой автомобиль, взятый напрокат, и поехала в гостиницу — «Холидэй инн», конечно, что на Семи углах. Я смотрел вслед новенькой, без пятнышка, белой машине, пока красные задние огни не скрылись в дали обсаженной деревьями улицы. И жалел, что у меня не хватило пороху предложить ей комнату у себя. Ее собственную, ясное дело. Но вряд ли я бы это выдержал, ворочался бы всю ночь, думая, что вот Тони так близко и вместе с тем так далеко, и сколько понадобилось лет, чтобы я успокоился. А может, не успокоился? Просто отупел?

Но с другой стороны, пригласи я ее, она бы отказалась. В этом я не сомневался. В определенном смысле Тони всегда была сильнее меня.

Так что я все равно ворочался и не мог уснуть всю ночь, как будто провел вечер с привидением.

Утром боль чувствовалась только в ребрах. Голова была свежая, на руке — обыкновенный синяк, и она малость ныла. Я прихватил свою первую утреннюю чашку кофе в душ и потягивал обжигающее питье, пока горячая вода текла по спине.