Чтение онлайн

— Да, правильно, может, пообедаем. — Он осклабился, шагнул назад, захлопнул дверь и прокричал оттуда: — Будьте здоровы!

— Эй, стой! — Я бросился вперед, чтобы распахнуть дверь, но Тони схватила меня за руку.

— Уходим отсюда.

— Но…

— Он не хочет говорить. Идем!

Тони побежала с крыльца, прочь от этого гнусного дома. Я поспешил за ней, уже не замечая теплого воздуха и сияющего неба. Тони стояла у машины, потирала ладонью лоб и явственно хотела поскорее убраться отсюда.

— Тони, почему…

— Алекс, пожалуйста. Открой скорее машину.

Я помнил этот ее тон так же хорошо, как щербатый зубик. Это была декларация: «НЕ ДАВИ НА МЕНЯ». Не значило ли это сегодня «Не хочу, чтобы ты был рядом»? Я впадал в паранойю, ясное дело. Чтобы не дразнить гусей, заткнулся, молча отпер ее дверцу, обошел машину и сел за руль. Не торопясь устроился, вставил ключ в замок зажигания, все еще ожидая, что Тони остановит меня. Не тут-то было. И несколько секунд спустя я тронул машину.

— Вот кретин, — сказал я о Робе Тайлере.

— Настоящий.

Медленно подъехали к знаку «стоп», я посмотрел налево, направо и поехал дальше по улице; на ней спиливали больные вязы и высаживали на их место тоненькие молодые деревца. Лиз не могла наложить на себя руки из-за идиота вроде Тайлера. Не могла она впасть в отчаяние из-за разрыва с этим индюком. Облегчение — вот что она должна была ощущать.

За этим стояло что-то еще. Это «что-то» копошилось у меня в голове. Что это? Что хотят девять десятых моего мозга сообщить одной десятой?

— Сделай глубокий вдох, и пусть это всплывет из подсознания в сознание. Представь себе, что ворота открылись и информация вытекает наружу.

Легкие полны, легкие пусты — что я теперь вижу? Роб Тайлер стоит в дверном проеме. «Эй, эй, я — бритоголовый!» Чернота. Черный цвет — вот что скреблось в моем мозгу. Черное — что? Волосы? Рубашка? Джинсы? Да, вся одежда на Тайлере черная, вплоть до башмаков.

Башмаки.

Я сбросил газ и свернул к обочине.

— В чем дело? — спросила Тони.

— Я сейчас думал о Тайлере, о том, как он выглядит.

— И что?

— То, что башмаки его точь-в-точь как на парне, который вломился в квартиру Лиз. Черные, высокие, брезентовые.

В мире миллионы пар таких башмаков. Может, миллиарды. Но почему это кажется мне первостепенно важным?

— И еще. Я все думал, то ли парень у Лиз был лысый, то ли еще что. Но может, я не заметил цвета его волос как раз потому, что он был обрит?

— Вот черт, — сказала Тони, уставясь сквозь ветровое стекло на большой «олдсмобил», припаркованный впереди нас. — У него мог быть ключ.

— Что?

— Ключ, Тайлер мог заполучить ключ от квартиры Лиз. — Тони взглянула на меня. — Разворачивайся.

Что я и сделал, повернув руль «хонды» так круто, как смог. Нас развернуло — поехали обратно. Значит, я был прав. Никто не вламывался в квартиру Лиз тем вечером. У кого-то был ключ, и он просто вошел, и, более чем вероятно, это был Роб Тайлер, бывший дружок Лиз. Во мне с новой силой вспыхнула ненависть. Воровать у своей мертвой подруги. Мерзость. Что он хотел взять? Блокнот — или что-то другое? Деньги? Проигрыватель? Фотокамеру? Наверняка то, что легко загнать.

Я проехал до знака «стоп», притормозил, опять нажал на газ, но только мы рванули вперед, Тони схватила меня за руку.

— Подожди, — приказала она. — Сбрось газ, быстро!

Впереди за кустами, покрытыми набухшими почками, было заметно движение. Роб Тайлер? Я взял влево, укрывшись за джипом. Мы таращились, вертя головами. Парень шел от крыльца дома — через улицу, к машине.

— Это он, — сказал я, прижавшись носом к боковому стеклу.

Я хорошо видел его. Теперь он был в черной кожаной куртке, увешанной металлическими цепочками, в черных джинсах и в этих черных башмаках. Тех самых, что плясали вокруг меня, когда бандюга врезал мне лампой, а? На сто процентов я не был уверен, но та же неуклюжая долговязая фигура, черные джинсы и башмаки… все это казалось таким знакомым…

Я потянулся к дверце, представляя себе, как перехвачу его у машины.

— Пошли, сейчас ему от нас не уйти.

— Нет! Сиди тихо.

— Что ты затеяла?

— Поедем за этой мразью.

— Что?

— Если ключи Лиз у него, они и сейчас с ним. — Тони улыбнулась, провела рукой по волосам. — И если он опять едет туда, мы зовем полицию, и он готов.

Конечно. Правильно. Она умна как всегда, моя Тони. Так что мы позволили Робу сесть в его драндулет, темно-синий «дастер», проржавевший и дырявый, и удалиться. Когда он проехал полквартала, я завел машину. Преследовать его будет нетрудно. Нет, совсем не трудно.

Древний «дастер» Тайлера было так же легко держать в поле зрения, как американца в московской толпе. Конечно, он вряд ли подозревал, что за ним следят, но я все равно не хотел себя рекламировать, и мы выехали со стоянки, когда Роб проехал весь квартал и свернул направо.

— Он свернул на север, — сказал я, — в той стороне квартира Лиз.

Харриет-авеню идет с юга на север, — впрочем, в Миннеаполисе все авеню идут с юга на север, а улицы — с востока на запад; так и живем внутри этой решетки. Я следовал за Тайлером, он повернул на запад, на Двадцать пятую улицу. Дом Лиз был рядом — два-три квартала на запад и один на юг, и я подумал: неужели у этого парня хватит наглости вернуться туда?

Он ехал не туда. Катил на запад до Линдэйл-авеню, там свернул на север. Куда же он направился, в бакалейную лавку? Неужто наша грандиозная затея тем и кончится? Нет. Я боялся этого, но знал, что этого не будет. В глубине души я был уверен, что охота ведет нас в самую суть — в сердцевину, к настоящей правде. Опасная тропа, я это понимал, но она вела к тайной, невидимой стороне жизни Тайлера.

— Куда он, к черту, едет? — спросила Тони.

— Кто его знает, — ответил я. Любопытство росло, сердце стучало, я был убежден, что очень скоро мы узнаем нечто важное для нас.

Я ехал так, чтобы нас разделяла пара машин; мы катили в полуденном автомобильном потоке по широкой авеню — здесь и там на ней сохранились вязы, сейчас они силились одеться листвой. Тайлер миновал сложную развязку вокруг 94-го шоссе, проехал мимо Центра искусств Уолкера, театра Гутри, Парка скульптур. Оставил позади Базилику, огромное каменное сооружение под медной крышей, — настоящая Европа, если бы не многорядное шоссе, проходившее почти у его задних дверей. Тайлер ехал не спеша, никого не обгоняя, в сторону Фермерского рынка. Я сбавил скорость, чтобы дать ему уйти вперед на этом широком отрезке дороги, и скоро он свернул направо. Теперь поедет вверх. Да, поехал направо, к центру, к его вздымающимся бетонным башням. Интересно. Я всегда говорил, что все дороги в Миннеаполисе ведут к Дейтону, огромному универсальному магазину, — приезжайте и купите все, что только захотите. Может, он направился туда за подарком ко Дню матери? Почему-то я не мог в это поверить и оказался прав — Тайлер свернул влево, оставив в стороне современные здания центра, и двинулся к полосе приземистых домов, обрамляющей центр.