Чтение онлайн

Коба секунду помедлила, а затем как-то неожиданно резко добавила:

– Я здесь тогда не жила.

– Вы тогда сидели в тюрьме? – помимо воли вырвалось у Касси.

Коба в недоумении посмотрела на нее поверх очков:

– Девочка, как тебе такое в голову пришло?

Сгорая от стыда, Касси пожала плечами и ответила:

– Так… Так думают в деревне. Не все, конечно. Некоторые.

Касси боялась смотреть в сторону Кобы, но секундного взгляда было достаточно, чтобы увидеть, как ее это задело. Она сложила кисти и подошла к окну. Пейзаж за ним выглядел серо и уныло.

– Извините, – залепетала Касси. – Я…

А собственно, что? Что еще можно было сказать?

Коба повернулась к ней и улыбнулась, но Касси видела, что это стоило ей большого труда.

– Ты здесь ни при чем, – она взяла скипидар и тряпку и начала смывать с себя краску. – Пойдем, нам же еще надо попить чаю.

«Я все испортила», – думала Касси, спускаясь следом за Кобой. Она боялась что-либо говорить. Что бы она ни сказала, от ее слов могло стать только хуже. Однако позже, уже сидя на диване, когда Коба принесла чай, Касси тихо и грустно произнесла:

– Простите, мне правда очень жаль.

Коба налила чай в чашки.

– Что они еще обо мне говорят?

О боже. Касси едва могла дышать. Зачем она завела этот разговор?

– Расскажи, пожалуйста, – это прозвучало одновременно приветливо и настойчиво.

– Что вы… лежали в психушке.

– И все?

Касси закивала, но тут же вспомнила, что говорил о женщине Стру, и замерла.

Коба посмотрела на нее, как до этого смотрела на свою картину: пристально и оценивающе.

– Значит, есть еще что-то?

– Только Стру… Он говорил, что вы грешница, которая ставит себя выше местных жителей, что-то вроде того.

К ее удивлению, Коба рассмеялась. Это был не очень веселый смех, но все же.

– Стру, конечно же, Стру… Он-то знает все наверняка.

Она помолчала, а затем добавила с неожиданной яростью в голосе:

– Ничего не поменялось. Господи, как же я ненавижу эту деревню.

Она вздохнула, подвинула одну из чашек поближе к Касси и заглянула ей в глаза:

– А ты? Ты веришь в то, что они говорят?

Касси увидела перед собой испытующий взгляд.

На виске и на седых волосах так и остались пятна краски.

– Нет, – спокойно ответила она и с радостью осознала, что говорит правду. На все сто процентов.

Они еще долго сидели в тишине. Тикали часы, Аргус заснул и тяжело дышал, позвякивали чашки и блюдца, были слышны звуки маленьких глотков. А еще капель дождя, который все не заканчивался.

Внезапно Коба сказала:

– Касси, тебе пора. Я бы хотела побыть одна.

Это прозвучало неожиданно холодно и отстраненно, как будто они были чужие.

Касси кивнула и поднялась, у нее дрожали колени. «Я сделала что-то не так?» – хотела спросить она, но не решилась. А еще у нее будто что-то стиснуло горло.

Она покинула дом так же, как пришла сюда: в одиночестве.

Съемочная группа давно разъехалась по домам.

На этот раз она поехала к воротам на велосипеде. Нажимая на педали что было сил, она мчалась по ухабистой дорожке и во весь голос ругала дождь, который вдруг стал неприятным и ужасно холодным.

Уже у ворот она вдруг поняла, что за весь день ни разу не вспомнила о… том случае. Сейчас ей снова придется ехать вдоль теннисного корта, хотя там уже, конечно, нет ни души. А завтра ей надо в школу. И этот урод тоже придет, потому что его наказание закончилось. И полиция…

«Взрослые… чем они могут помочь? – с досадой подумала она. – Ничем, вообще ничем. Их беспокоит только их собственная жизнь».

Мамы дома не было, зато на кухне раковина была завалена овощами и фруктами. Картошка и морковка с землей, как будто их только что выкопали, крупные лиловые сливы, стручковая фасоль, две упаковки клубники, пучки кудрявого салата, цветная капуста, сладкий перец. Нечто на столе, завернутое в крафтовую бумагу, оказалось сыром – мягким, почти белым. На одном из кухонных шкафчиков висела записка: Разве я не молодец? Столько витаминов! А козий сыр, мм. Мы с Хансом съездили на фермерский рынок. Сейчас уехали перекусить, в полдесятого (примерно) вернемся домой, тогда мы с тобой и поговорим, хорошо? Ханс тоже зайдет, вы с ним, наконец, познакомитесь. (У нас снова все наладилось, ты была совершенно права.) Внизу подпись: большая буква «М» и три поцелуйчика.

Касси почистила несколько морковин, отрезала большой кусок сыра и устроилась поудобнее на диване. Включила телевизор, но там все было так же, как в прошлый раз: слишком много кадров, от которых становилось противно, больно и неприятно. А в голове – слишком много посторонних мыслей, чтобы следить за тем, что происходит на экране.

До половины десятого оставалось еще довольно много времени, когда Касси пошла к себе в комнату. А ближе к одиннадцати, услышав, что входная дверь открылась, она сразу выключила свет. На сегодня ей в очередной раз хватило общения со взрослыми.

Понедельник начался плохо.

В гостиной был полный бардак. Повсюду валялась одежда – как мамина, так и Ханса (по крайней мере, так решила Касси, потому что вещи были чужие). По полу были разбросаны чипсы, а на Клиппане, и без того не идеальном, теперь было огромное пятно от вина. Касси заглянула в кухню и, увидев все еще не разобранные продукты, отметила: молоко закончилось, хлеб тоже, фрукты, к счастью, остались.

Последней каплей стало спущенное колесо на велосипеде: скорее всего, она проколола шину на раздолбанной дорожке у Кобы. Ей ничего не оставалось, кроме как поехать на автобусе, хоть это и означало две пересадки и опоздание на первый урок.

В районе Клавервейде был всего один автобус – ездил он только в будни в час пик. Он останавливался в конце большой дороги, там приходилось пересаживаться на автобус до вокзала в Девентере. Оттуда можно было доехать на городском автобусе до церкви, что находилась рядом со школой.

«Это будет ужасный день», – мрачно заключила Касси. Но судьба ей улыбнулась.

Она стояла на остановке вместе с несколькими молчаливыми местными жителями и ждала автобус, пытаясь понять, почему же она, черт возьми, просто не осталась дома, когда возле нее неожиданно остановилась машина. Стекло опустилось, и показалось лицо как всегда невозмутимого Фейнстры, свежего и приглаженного, с галстуком пепельного цвета поверх белоснежной рубашки.

– Здравствуй, Кассандра. Тебя подвезти?

– Да, было бы здорово, – проговорила она нерешительно.

Он переложил свой тяжелый портфель на заднее сиденье, и она села в машину.

– Как выходные?

– Нормально.

– Ты придумала отличную тему. Уже что-то пишешь?

– Нет, еще нет.

Фейнстра вел машину очень спокойно. Касси заметила, что он ни разу не превысил скорость. Около спидометра на приборной доске она увидела его фотографию с женой и тремя детьми. Два мальчика были копией отца. Очки точь-в-точь как у него, да и подстригались они все, видимо, у одного и того же парикмахера. У его жены щеки горели румянцем, а на лице не было ни капли косметики. Касси подумала, что женщина выглядит старомодно, но очень мило. Прямо как какая-нибудь из тех мамочек из книжки, которые готовят пудинг и вяжут носочки. Наверняка она носит платья в цветочек и не имеет вредных привычек.