Чтение онлайн

На третьем снимке, который Коба показала Касси, были две пожилые женщины, снова на фоне этого дома: одна маленькая и кругленькая, другая, наоборот, высокая и поджарая. У последней были седые коротко стриженные волосы, и она походила на мужчину, причем не очень дружелюбного: она поджимала губы и смотрела как-то угрюмо. Первая же выглядела довольно мило и напоминала Кобу: та же улыбка, те же кудрявые седые волосы, такой же маленький круглый носик.

– Тетушки, – объяснила Коба, – Лоис и Элизабет, папины сестры. Элизабет – старшая, на четыре года старше Лоис.

– И Лоис была добрее.

– Да, это точно. Лоис была чудесной, Элизабет – невыносимой. Стерва – так бы вы ее сейчас назвали.

Коба медленно и задумчиво кивнула.

– Стерва, – повторила она. – Бедная Лоис. Всю жизнь в ледяной тени собственной сестры. Всего я прожила в этом кошмаре шесть лет, шесть долгих лет.

Она несколько раз тяжело и глубоко вздохнула. Когда снова заговорила, ее голос звучал иначе, она старалась говорить весело и непринужденно.

– Может, мы сначала поужинаем? У меня в духовке рагу, как раз пора выключать. Могу заварить чаю, если хочешь.

Касси посмотрела на ряды фотографий.

– А эти снимки? Это ведь не вся история?

– Нет, что ты, конечно, нет. Но я могу… – Коба пожала плечами. – Я хотела сказать, что это первый раз, когда я кому-то все это рассказываю. Много лет я мечтала забыть об этом, пыталась подавить все воспоминания, похоронить их. Пожалуйста, можно я буду рассказывать не торопясь?

Касси попыталась изобразить безразличие:

– Без проблем, тогда давайте ужинать.

Они пошли на кухню. Подвешенные кролики куда-то делись. Уж не они ли тушились в черной кастрюле? Касси на секунду засомневалась, но рагу пахло восхитительно. Она вдруг поняла, что хочет есть.

Они сели ужинать в комнате, Касси – на большой диван, Коба – на маленький стульчик. Между ними на столе лежали фотографии. Касси не могла оторвать от них взгляда.

После того как они поели, Касси снова устроилась на высокой подушке и с нетерпением ждала, когда Коба продолжит свой рассказ. Коба взяла со стола снимок, на котором красовались заросли цветущих фруктовых деревьев.

– Там было так красиво, Касси… Весной цвели деревья, холмы становились белоснежными. Яблони, груши, сливы… Вся округа превращалась в огромный фруктовый сад. А потом, когда фрукты созревали… Их было так много, все было не съесть, деревню неделями наполняли ароматы яблочного сока, варенья и сливового вина. Прекрасное время. Мы с Лоис целыми днями работали на кухне, а Элизабет нас не трогала. Она ненавидела сладкое.

Она положила фотографию на место и взяла другую. С высокими деревьями, словно охваченными огнем.

– А это осенью, мое любимое время года. Очень красиво, правда? Глубокий золотой свет, воздух, прозрачный как хрусталь… По вечерам, когда тени становились длиннее, а в церкви звонили «Ангелус», мимо нашего дома проходили мальчики. Они возвращались с футбольного поля, и, Касси, каждый раз, когда я видела их румяные щеки и блестящие глаза, мне становилось немного грустно. Вот бы я была таким мальчишкой, думала я тогда. Таким вот деревенским парнишкой со щенком и вместе с товарищами охотилась на ящериц или ела с куста ежевику.

Она снова взяла фотографию с девушкой в белом платье.

– Мне здесь еще нет тридцати, а чувствовала я себя тогда столетней старухой. Если бы я умирала, мне было бы безразлично. Все, что делает жизнь счастливой, было в прошлом, – она повернулась к Касси и улыбнулась. – По крайней мере, так я думала.

Она смотрела на снимок и молчала. Долго. Слишком долго, как показалось Касси. Она качала ногой, тихонько стучала по столу и беспокойно разглядывала фотографии. Ее взгляд остановился на одной из них. Со снимка смотрел юноша, молодой мужчина, который показался Касси похожим на индейца. Темные волосы падали ниже плеч, взгляд был вызывающим. Он выглядел так, будто ему море по колено.

Касси была больше не в состоянии выносить тишину.

– А кто это?

Коба взяла снимок и сначала молча рассмотрела его.

– А это Эд, – наконец сказала она. – Мой Эд.

Она посмотрела Касси в глаза.

– Прово [15] . Слышала о таких?

– Это как-то связано с… Восточной Германией? Их полиция или типа того?

Коба улыбнулась:

– Нет, тех называли «вопо», от Volkspolizei – Народная полиция. Прово – это движение, оно было популярно в шестидесятые. Немного шутливое, как его тогда называли, и контркультурное. Прово были за свободу и против ограничений, которые навязывались законодательством и властями. Они провоцировали правительство, устраивая демонстрации, на которые сегодня никто не обратил бы внимания. Тогда все было иначе. Тогда тебя могли задержать, если ты раздавал на улице изюм. Или если выходил на демонстрацию с пустым плакатом, без текста.

Она погладила снимок указательным пальцем.

– Эд был одним из прово. Он жил в Амстердаме и воспринимал город как одну большую площадку для игр. В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом меня пригласили на свадьбу, я приехала в Амстердам. Мы познакомились на площади Дам, я кормила там голубей, а он участвовал в очередной акции. И, как бы странно это ни прозвучало, мы влюбились с первого взгляда. Смотри…

Она взяла выцветшую фотографию девушки в легком платьице в горошек, чья прическа напоминала бронзовый колокол.

– А это я. Девочка из провинции, зеленая, как весенняя трава, которую растили словно нежный цветочек. Родители которой считали, что всех прово надо отправлять в трудовые лагеря, потому что они угрожают установленному порядку. Потому что прово ратовали за эмансипацию и выступали против правительства, которое сосредоточило всю власть в своих руках. И потому что они смотрели на мир слишком несерьезно. Вот…

Она подвинула к Касси фотографию мужчины с женщиной, которые стояли рядом друг с другом на фоне внушительной двери.

– Это же здесь!

Коба кивнула:

– Точно, это мои родители. На маме всегда тугой корсет, папа – вечный хранитель ценностей и традиций. Он был как Де Баккер сейчас: некоронованный правитель деревни. Образец для подражания, мерило всех вещей.

Она положила фотографию юноши с длинными волосами и горящими глазами рядом со снимком родителей.

– Как считаешь, они тоже полюбили его с первого взгляда?

Касси улыбнулась:

– Не думаю.

– Они вынесли ему приговор еще до того, как он успел открыть рот, – с обидой в голосе сказала Коба. – Патлатый дармоед, вот как таких тогда называли. Все равно что «неправильный и никогда не исправится».

Быстрым движением она отодвинула снимки подальше друг от друга, как бы защищая Эда.

– Да, Касси, у нас не было никаких шансов, и не только из-за моих родителей. Его родители тоже были от меня не в восторге. Считали, что я мешаю ему учиться, и, в общем-то, они уже выбрали ему невесту – Ариану, его подругу детства.

– Он не особо похож на того, кто беспрекословно выполняет наказы родителей.

– Он нет, – ответила Коба, грустно взглянув на девушку в платье в горошек. – А я да.