Чтение онлайн

Это удивило американского матроса, спустившегося в трюм. Широко раскрытыми глазами он смотрел на командира, сидящего среди матросов, и так растерялся, что забыл, зачем пришел. И как тут не растеряться, если в «демократической» Америке не принято, чтобы офицеры находились в матросском кубрике.

— Что вы хотите? — обратился к матросу главный старшина Журавлев.

— Командера [13] просят в штурманскую рубку, — доложил матрос.

Рябченко и переводчик вышли наверх. В рубке у радиоприемника сидел второй помощник капитана. Из динамика, прерываемая писком «морзянки», доносилась хрипловатая речь.

— Немцы передают сводку военного командования, — сказал американец и жестом призвал к вниманию.

Через несколько минут весь экипаж уже знал содержание сводки гитлеровцев. Они сообщали, что, атакуя наш конвои, потопили восемь транспортов и пять эскортных кораблей [14] .

— Туго приходится фашистам, если так гарно брешут, — прокомментировал краснофлотец Рудь.

— Собака лает, а караван идет, — добавил Головин, командир отделения сигнальщиков.

До позднего вечера в трюме не прекращались разговоры.

Забравшись на верхнюю койку и пожелав своему другу «спокойной ночи», я пытался уснуть. Но сон почему-то не приходил. Внизу ворочался на койке Никольский.

Морская трагедия не выходила из головы. Многие из погибших пережили суровые годы войны и не раз смотрели смерти в глаза. А тут эти торпеды...

Утром мы узнали, что враг не оставил надежду атаковать транспорты. Ночью немецкая подводная лодка выпустила в эскортный корабль. акустическую торпеду. Корабль имел на буксире акустический охранитель, и это спасло его — торпеда взорвалась за кормой.

Фашистские подводные лодки вели себя нагло и даже с рассветом не погружались. В утренних сумерках самолеты с английского авианосца «Фенсер» неоднократно атаковывали их.

Между тем волнение моря усилилось. За завтраком разговаривали мало. А хотелось отвлечься от грустных мыслей — ведь день-то какой — Первое мая. Каждый хорошо помнил, как праздновали его в предвоенные годы.

Это был уже третий военный Первомай. Его отметили праздничным обедом. Каждому члену экипажа были выданы и «сто граммов». Старший кок Василий Феофанов, большой мастер своего дела, на этот раз постарался особенно.

После обеда все перешли в соседний трюм, где обычно коротали время. Из динамика доносились звуки легкой музыки. Вдруг мелодия прервалась, послышался хрипловатый свист в эфире, а затем раздался четкий и хорошо знакомый всем голос Левитана, читавшего Первомайский приказ Верховного Главнокомандующего. Он словно вернул нас на Родину, приблизил к Москве, от которой мы находились за тысячи километров. Слова из приказа: "...Дело состоит теперь в том, чтобы очистить от фашистских захватчиков всю нашу землю и восстановить государственные границы Советского Союза по всей линии, от Черного до Баренцева моря" [15] , произнесенные диктором с особым подъемом и пафосом, глубоко запали в душу. Каждый из нас был готов сразиться с ненавистным врагом, осквернившим родную землю. Поэтому еще сильнее стало желание в кратчайший срок выполнить задание, вернуться с кораблями на Родину, чтобы бить фашистскую нечисть. Об этом говорили моряки на митинге, стихийно возникшем в трюме «Джона Леннона».

...Половина пути осталась позади. Мы все больше спускались к югу. Заметно потеплело, чаще выглядывало солнце. Противолодочные самолеты авианосца непрерывно летали вокруг конвоя. Однако гитлеровские лодки не оставили попыток проникнуть через линию охранения.

Жизнь на судне без определенных занятий и обязанностей всем порядком наскучила: тяжело военному человеку в боевой обстановке быть без дела, особенно в таких условиях, в каких находились мы. Говорят, со стороны опасность воспринимается острее. Это верно.

После Первого мая на «Джоне Ленноне» установили порядок: раз в сутки транслировались последние известия из Москвы. Мы снова обрели связь с Родиной. И в обращении хозяева стали приветливее, чаще вступали в разговоры, угощали сигаретами. Просили монету или звездочку на память. Американские моряки проявляли искренний интерес к Советской стране, к нашей жизни, рассказывали о своей нелегкой службе.

Видя спокойные лица русских, порядок и дисциплину в советской команде, американцы недоумевали:

– Страх — естественное чувство. Разве вы не испытываете его?

– Испытываем, — отвечали мы. — Но страх может подавить и сломить только слабого человека.

– А в чем ваша сила? — допытывались хозяева.

– В сознании долга перед своей Родиной, в готовности защищать ее не щадя жизни.

Постоянно поддерживали в нас боевой настрой, высокий моральный дух заместитель командира по политчасти Фомин и парторг Лысый. Лейтенант Лысый — старый партийный работник и опытный пропагандист, перед самым выходом в море раздобыл где–то карту Европы, укрепил ее на деревянном щите в трюме. Красными флажками на карте обозначил линию фронта. Она проходила уже через Прибалтику, Белоруссию, Западную Украину и Румынию. Завершалось освобождение Крыма. За дни похода флажки заметно переместились на запад, и это очень радовало. Взглянуть на карту приходили и американские моряки. Успехи Красной Армии они оценивали одним словом: «О'кэй!».

Беседы, митинги, коллективное прослушивание сводок с фронтов, игры, концерты самодеятельности — все это проходило в трюме. Такое тесное общение членов экипажа, не знавших прежде друг друга, оказалось весьма полезным. Мысли, настроение и поступки моряков были у всех на виду. Прошла всего неделя, а многие успели подружиться, сблизиться. Экипаж становился здоровым сплоченным коллективом.

На восьмые сутки пути слева по курсу открылась земля — Оркнейские острова, где расположена хорошо известная морякам всего мира английская военно–морская база Скапа–Флоу. Через пролив Норт Минч, огибая островки и мысы, вошли в пролив Ферт–оф–Клайд. 7 мая в час ночи транспорты стали на якорь близ порта Гринок [16] .

Весть о прибытии советских военных моряков быстро облетела город. Как только выгрузились, нас обступила возбужденная толпа местных жителей. Они приветствовали нас, энергично выбрасывая вверх два пальца правой руки, раздвинутых латинской буквой «V». Многие скандировали: «Секанд франт! Секанд франт!» («Второй фронт! Второй фронт!»). Как позднее выяснилось, англичане были уверены, что советские военные моряки прибыли в Англию для участия б высадке десанта на французское побережье. Забегая несколько вперед, замечу, что через месяц после нашего прибытия в Гринок, 6 июня 1944 года, союзники действительно высадились на северо–западе Франции. Мы, хотя и находились в этот период в Англии, в этой операции участия не принимали. Перед нами стояла другая задача.

Прибывших в Гринок советских моряков двумя группами отправили в военно–морскую базу Розайт. Перед посадкой в вагоны представители английского Красного Креста каждому из нас вручили по сандвичу.

В вагоне напротив меня сидел старший краснофлотец Иван Клименко. Он молча жевал бутерброд и смотрел в окно.

О чем задумались? — поинтересовался я.

– А знаете, товарищ лейтенант, этот бутерброд в общем-то пустяк, а приятно: все-таки внимание.