Чтение онлайн

– Сегодня я двух зайцев убил, – признался Арышев. И рассказал о Примочкине, который притворялся больным, как он ходил с ним в санчасть. – И что вы думаете? Симулянт. Вот и верь человеку.

– Верить, конечно, надо, только не всякому. Шумилов вон тоже считал себя правым, а как взяли в оборот, по-иному заговорил. Взвод у вас хотя и отстающий, но есть в нем и хорошие бойцы. Беда в том, что полк у нас недавно сформирован взамен отправленного на фронт. Кадровых солдат мало, больше из запаса и молодые. Приходится заново сколачивать подразделения. Но сейчас мы уже не то, что были полгода назад. А вот когда я прибыл, многие даже из винтовки не умели стрелять. Мне, как офицеру запаса, тоже туго пришлось.

До войны Дорохов работал председателем промартели. В армию пошел добровольцем, когда немцы рвались к Москве. Там в должности политрука роты и принял он боевое крещение. Во время освобождения Вязьмы был тяжело ранен и эвакуирован в Сибирь. Около года пролежал в госпитале. Когда выздоровел, направили на Восток. В зимние бураны он прибыл в полк. Батальон еще не был полностью укомплектован, но уже занимался боевой подготовкой. Дорохов не стал скрывать от комбата, что хотя имеет офицерское звание и был в бою, но армейскую работу по существу еще не знает. Сидорову по душе пришелся этот простой, чуткий человек. Он поселил его в своей землянке. Несмотря на различие возрастов, они стали друзьями.

– Теперь я освоился, – продолжал Дорохов. – А вы не скучаете на новом месте? Должно быть, любимая где-то осталась.

– Некогда было еще скучать, – сказал Анатолий, но о любимой умолчал.

– А я вот все о фронте думаю. Тяжелые бои идут, особенно под Ленинградом. Немцы систематически обстреливают город. Погубят, варвары, все ценные памятники русской культуры…

Дорохов остановился около тропки, ведущей к его землянке.

– Заходите как-нибудь, я один живу. Комбат недавно женился и ушел от меня. Тоскливо иногда бывает, долго не могу уснуть. Я ведь вроде вашего Шумилова, писем не получаю. Жена с дочкой от бомбежки, а сын в бою погибли… Так не стесняйтесь, заходите.

– Спасибо, товарищ старший лейтенант, зайду.

Анатолий искренне сочувствовал этому человеку. «Я ведь вроде вашего Шумилова писем не получаю». «Эх война, война, сколько жизней исковеркала!»

Лейтенант шагал к своей землянке. Из темноты донеслись звуки баяна. Кто-то с душой напевал:

Не погаснет без времени

Золотой огонёк…

Мысли Анатолия вернулись к той, о которой умолчал. «Где она сейчас? Что делает: сидит за книгой или уже служит в армии?»

…Анатолий познакомился с Таней прошлым летом. В один из выходных дней он с товарищем по училищу отправился в городской сад. Товарищ был уже знаком с девушкой и попросил ее прийти с подругой.

– Только ты будь посмелее. Это им нравится, – поучал он Анатолия.

– Она, конечно, танцует, а я, к сожалению…

– Ничего, и ты научишься.

И всё же Арышев волновался: как он должен себя вести, что говорить?

Подруги уже ожидали их у входа в горсад.

– Вон та, беленькая, – сказал товарищ. – Таней звать… Анатолий увидел стройную девушку со светлыми, как лен, волосами, и его охватила робость.

– Знакомьтесь. Мой приятель, без пяти минут лейтенант, – отрекомендовал товарищ.

Анатолий назвал свое имя, подал руку.

Девушка вскинула на него серые, с голубинкой глаза, проговорила:

– Очень приятно.

Анатолий уловил в ее голосе мягкую картавинку. «А губы не накрашены. Видно, не модница».

Они вошли в сад. Товарищ рассказывал о том, как они собирались в увольнение.

– Старшина так придирался! Заставил меня дважды драить парадно-самоволочные сапоги, а Толю – перешивать белый подворотничок.

– Строгий он у вас, – заметила Таня.

– Как все старшины. Не зря говорят: «Бог создал отбой и тишину, а черт – подъем и старшину».

Девушки заразительно смеялись, а товарищ еще больше забавлял их прибаутками. Но вот он удалился со своей подругой, и Анатолий остался наедине с Таней. Взять ее под руку у него не хватило смелости. Они шли по аллейке. Пока Анатолий раздумывал, о чем говорить, Таня спросила:

– Вы были в нашем институте?

– Нет… Не успел еще.

– У нас одни девушки остались. Все ребята на фронт ушли.

– Тоскуете?

– Еще бы! Как-то однообразно стало.

– Так же, как у нас без вас, – улыбнулся Анатолий.

Он немного осмелел. Ему тоже захотелось рассказать о своей армейской жизни.

– Не верится, что я в городском саду! – растроганно сказал он.

– Почему? – удивилась Таня.

– За два года службы на границе так от всего отвык! А девушек только в кино видели. Вот где я научился, как говорят, Родину любить.

– Вдали от Родины нам отчий край дороже! – продекламировала Таня.

Анатолию нравилось, что она любит стихи.

– Давайте посидим, – предложил он.

Они опустились на скамейку с высокой выгнутой спинкой под развесистыми тополями. Веяло свежестью, ароматом цветущей сирени, акаций. С танцевальной площадки донеслись звуки вальса.

Таня встрепенулась, как птица, готовая улететь.

– Лучше пойдемте танцевать.

Анатолий боялся признаться, что не танцует.

– А может, посидим? Мне так-хочется с вами говорить, говорить.

– Пожалуйста. Я с удовольствием буду слушать.

Она полуобернулась к нему, положила локоть на спинку скамейки, слегка склонила голову. Льняные прядки завитками упали на виски. Глаза искрились.

Анатолий совсем осмелел, разговорился.

– Я ведь тоже когда-то студентом был.

– Да? А где вы учились?

– Есть такой в Западной Сибири старый студенческий город…

– Томск? – быстро догадалась Таня.

– Вот в нем я и учился. И тоже в педагогическом. Только, к сожалению, два месяца – в армию призвали.

Таня поджала губы, задумалась.

– Я, наверное, скоро оставлю институт.

– Почему? Тяжело учиться?

– Нет, в армию собираюсь. Уже ходила с подругами в военкомат. Пока не берут. Сейчас учусь на курсах медсестер. У нас многие желают пойти добровольцами. А вы еще не были на фронте?

– Тоже буду проситься после окончания училища. У Тани загорелись глаза.

– А может такое случиться? Где-нибудь на фронте к вам в роту прибывает некая медсестра и докладывает: «Товарищ лейтенант, сержант Тихонова прибыла в ваше распоряжение».