Чтение онлайн

Движение его, очевидно, оказалось неожиданным для рыбины, так как она исчезла со скоростью света, а он быстро обернулся, увидел в лениво катящемся водяном валу приближающееся к нему проворное туловище другой и на секунду отчетливо разглядел тоненькие полосатые тельца рыб-пилотов, плывущих впереди и рядом, затем нырнул, чтобы встретить ее, когда она нависла над ним со своими острыми челюстями, и что было силы всадил в нее нож.

Нож скользнул по подреберью и выскользнул у него из руки, а в воде медленно появилось облако крови. На мгновение две другие акулы замерли, но в следующее мгновение вода вскипела, они набросились на раненую подругу, разрывая ее на куски. Вода покраснела от крови, Алекс повернулся и поплыл прочь. Он все еще отчаянно плыл, как вдруг почувствовал, как кто-то схватил его за плечо и закричал, а потом его втащили в шлюпку, и он бездыханно и беспомощно упал к ногам команды.

— Прошел по лезвию, — проговорил первый помощник, хлопая его по плечу. — Бросился в пасть смерти и отделался испугом. Вот! Гляньте, мистер Прасад. Святые угодники! Что за скотины, они опрокинут нас. Веслами, веслами ее, стервозу!

Лодка опасно закачалась, так как десятифутовая акула, привлеченная кровью, столкнулась с килем, а океан вдруг ожил, как будто состоял из треугольных плавников и гладких перекатывающихся тел… А затем они поплыли к кораблю, и путь их озаряло заходящее солнце, а море было уже не синим, а черным под ними и золотым впереди.

Алекс сидел и ухмылялся Кишану Прасаду, голова кружилась, а Кишан Прасад смеялся, подняв голову в кратком жесте приветствия. На какое-то время они больше не были врагами, так как только что были перед лицом неминуемой смерти и все же каким-то чудом избежали ее и остались целы и невредимы. Они пили горячий грог, предложенный первым помощником, слегка улыбались друг другу и с изумленной благодарностью смотрели в ясное небо над головой в то время как ласкары болтали и налегали на весла, а «Глэморген-Касл» с возбужденными, приветствующими их пассажирами становился больше и ближе и наконец повис над ними — такой прочный и безопасный.

Алекс плохо воспринимал шум, крики, как и людей, пожимающих ему руки и хлопающих по плечам. Он едва держал голову и изо всех сил не давал глазам слипаться, зевая прямо в лица поздравляющих его пассажиров и, спотыкаясь, прокладывал себе путь в каюту, где рухнул на койку, а корабельный доктор, следующий за ним, нашел его так крепко уснувшим, что он не проснулся даже, когда его раздели и прикрыли одеялом.

На следующий день он проснулся рано утром, чувствуя себя бодрее и лучше, чем все последнее время. Долгое плавание, большое напряжение прошлого вечера с последующим почти двенадцатичасовым непрерываемым сном, оказали на него явно более благотворное влияние, чем ленивые жаркие дни и знойные беспокойные ночи с тех пор, как они покинули Мальту. Его компаньоны по каюте, по-видимому, были на палубе, и Алекс лежал, глядя на тесное пространство и низкий потолок над головой со странным, новым для него чувством иного миропонимания и удивления оттого, что он жив. Сойдя с койки и одевшись, он поднялся на палубу подышать предрассветным воздухом.

Солнце еще не взошло, но небо уже было ярким, палуба блестела от ночной росы и соленой воды и группа ласкаров мыла корабль. В предрассветном сумраке море было бесцветным, лишь вблизи корабля оно казалось холодно черным и прозрачным, как стекло. Решетки и крышки люков на палубе были заняты пассажирами, которые предпочли прохладу ночи под звездами жаре закрытых кают, и проснулись пока только ласкары.

Алекс пошел на корму и наклонился над леером, лениво разглядывая белый след кильватера. Услышав за собой шаги, он повернулся и увидел Кишана Прасада. Мгновение они смотрели друг на друга холодным оценивающим взглядом противников, измеряющих мечи, затем Кишан Прасад медленно проговорил:

— Я хотел бы поблагодарить вас…

— Вам не за что меня благодарить, — резко прервал его Алекс.

— Вы хотите сказать, знай вы, что это я, вы не стали бы меня спасать? Это действительно так? Зная, что я не умею плавать, вы не попытались бы помочь мне?

Алекс твердо посмотрел ему в глаза.

— Вот именно. Я и пальцем бы не пошевелил.

Кишан Прасад хмуро поклонился, получив ответ, которого ожидал, продолжил:

— Именно поэтому я и пришел поблагодарить вас. Не за то, что вы сделали для меня, но за то, что вы сделали бы для одного из моих слуг. Немногие бы рискнули жизнью ради… темнокожего и слуги темнокожего.

— Вы переоцениваете меня. Никакого риска не было — я сильный пловец.

— А акулы? — мягко спросил Кишан Прасад.

— Вы заставляете меня признаться, что я начисто забыл об их существовании. Если бы я об этом помнил, даю вам слово, я бы не прыгнул. Так что видите, вы мне ничем не обязаны.

— Тем не менее, — улыбаясь продолжал индус, — волей-неволей вы вернули мне жизнь, которую боги отобрали бы у меня. В прошлом я был врагом вашего народа…

Он увидел внезапный блеск в глазах англичанина и, подняв руку, как бы защищаясь, засмеялся.

— О, нет! Это не признание… я не скажу вам ничего, что не было бы вам известно. Да к тому же здесь никого нет, чтобы это подслушать. Мы говорим наедине. Ваш комиссар не выдвинет против меня никакого обвинения, я это знаю.

— И я тоже, — с горечью проговорил Алекс. — Не хотите ли вы мне сказать, что сменили гнев на милость оттого, что я рисковал сломать себе шею, чтобы вытащить вас из моря?

Кишан улыбнулся и покачал головой.

— Увы, нет. Я не изменил своего отношения к англичанам. Во имя моей страны, народа и богов, я сделаю все, что в моих силах, чтобы скинуть иго вашей Компании.

— А я, — заявил Алекс, — сделаю то же, чтобы повесить вас или сослать на каторгу ради моих соотечественников, которые управляют вашей страной.

— Хорошо, — печально проговорил Прасад. — Мы понимаем друг друга, ведь мы не дети.

Он снял небольшое кольцо, которое носил на правой руке, и протянул Алексу. Эта была мишурная вещица, не имеющая ценности, сделанная из серебра, с тремя красными камешками, которые могли сойти за бракованные рубины. Странное украшение для такого человека.

Индус проговорил:

— Не согласитесь ли вы принять его ради меня? В знак моей благодарности? Оно не стоит и десяти рупий, но это талисман, который может когда-нибудь избавить вас от многих бед. Когда настанет день, о котором я молю богов, посмотрите на это кольцо и вспомните Кишана Прасада. Ибо в тот день, кто знает, я смогу оплатить часть моего долга.

Алекс посмотрел на протянутую руку, колеблясь. Затем он взял его, надел на мизинец правой руки и сказал:

— Я не помнил, что существуют акулы, когда прыгал через леер вчера вечером. Но вы уступили мне место на этом чертовом курятнике, когда заметили их появление, и я буду носить его, как подарок храброго человека.

Кишан Прасад сложил руки вместе, торжественно поклонился, повернулся и ушел.

— Завтра мы будем в Калькутте, — думала Винтер. — Еще день, и я увижу Конвея!

Казалось невероятным, что долгое ожидание, начавшееся шесть лет назад в Уэйре, наконец закончится, и через два дня она уже будет не «мисс Винтер» или графиня де лос Агвиларес, а станет миссис Конвей Бартон, и покинет церковь вместе со своим красивым мужем, чтобы жить счастливо, как принцесса в сказке.