Чтение онлайн

– Будем взывать к богам, чтобы Верд пошел на поправку, – Алта приложила руки к груди и несколько раз кивнула.

В словах Доваса и Тауса держательница «Медвежьей головы» нисколько не усомнилась. Эти двое были из тех людей, которым не пришло бы в голову так зло шутить или разыгрывать. За пустыми сплетнями и болтовней мужчин ни разу не видели – те никогда не тратили время на бабское «дело», чего не скажешь об их товарищах-охотниках, любящих рассказать на свой манер какой-нибудь слух, который позже, конечно, не подтверждался. Так что, не верить Алта гостям не могла.

Разговоры смолкли, и в обеденном холле в воздухе повислбезмолвие, был слышен лишь сухой треск поленьев в очаге, стук железных вилок о тарелки и тихие шаги на кухне и кладовой. Никто больше не посмел вести толки об ужасном происшествии – да и надо ли? – и каждый погрузился в свои думы.

В храме Люциат витал смешанный аромат из тлеющих травяных сборов и благовоний, умиротворяющий и слегка дурманящий голову. Повсюду горели масляные лампы, освещая пространство вокруг себя мягким мерцанием – атмосфера спокойствия и неторопливости царила в этом благодатном и чистом месте, расположившемся в центре Глацием-Терры на городской площади. Все захворавшие горожане и жители других городов и их окрестностей стремились сюда, дабы целители святилища облегчили их муки и сняли боли.

Около века назад у парадного входа замка появилась группа из пяти людей, облаченных в длинные темно-синие одеяния, и потребовали аудиенции у наместника сих земель. После долгих расспросов стражи и ожиданий, таинственные люди получили возможность войти в каменный чертог. Представ перед главой того времени Хирдиром Справедливым и выказав ему свое почтение, нежданные визитеры поведали о том, что они являются приверженцами богини Гермен, покровительницы всех лекарей и алхимиков. Свой путь из южных земель они проделали в надежде получить дозволение на открытие здесь святилища здравия, где немощным и больным людям смогут оказать помощь, где те ощутят прикосновение богини. Из складных речей служителей стало известно, что их братья уже сумели снискать расположение еще в нескольких крупных городах других провинций и так же отстроили храмы. Заверив Хирдира в необходимости данного предприятия, они получили желаемое согласие, и строительство началось через пару же дней. В распоряжение целителей поступила некоторая сумма из городской казны, о чем наместник не пожалел ни на грамм, ведь возведенное здание прекрасно вписалось в городскую площадь: объемный четырехугольный донжон из белого камня, опоясываемый дорожкой из цельного балкона и множеством арочных окон с мозаичным стеклом; верх башни украшал зубчатый венец из черного камня. С крыши по стенам с обеих сторон от входа ниспадали длинные тяжелые синие знамена, на которых виднелись изображения цветка многолетней травы гармолы. С тех самых пор благодатный Люциат принимал в своих стенах всех измученных недугами.

В холле первого этажа слышались слабые хриплые стоны больных, доносившиеся из комнат, легкая шаркающая поступь служителей по гладкому полу и монотонный стук, разносившийся звонким кратким эхо по святилищу. В угловых открытых покоях, обставленных массивными шкафами, полки которых были заполнены всевозможными книгами, стоял молодой человек в черно-зеленом одеянии и корпел над стеклянной ступкой, на дне которой виднелись серый порошок и какая-то измельченная сухая трава. Растерянно посмотрев на смесь и что-то бормотав себе под нос, он стал перебирать стоящие перед ним на широком столе имеющиеся ингредиенты, едва не перевернув их на лежащие рядом со ступкой листы с записями.

– Может это? – в его голосе звучало сомнение, но тем не менее, он откупорил пузырек, наполненный густой черной жидкостью. – Что за отвратительный запах! Ну почему я невнимательно слушал учителя Ингира?! Теперь мне остается надеяться только на везение…

Восемнадцатилетний Йордин Рани уже месяца три обучался лекарскому делу в храме, неистово желая помогать людям. Откуда в нем было это стремление, он и сам не знал, однако внутренний голос словно повелевал им, нашептывая о его месте в этом мире. И в один из дней, оставив родной дом и вместе с ним фермерское дело на островке Ярта, что располагался на западе, он оказался в Глицием-Терре и постучал в двери святилища. Конечно, служителей сбили с толку речи юноши, пытавшегося уговорить взять его к себе на обучение. Лекари задумались: по правилам общины, последователи Гермен сами выбирают тех, кто сможет перенять знания, продолжив благодетель, ведь сама богиня вела их к нужным людям. После длительных раздумий и бесед они рассудили, что Рани был направлен сюда их покровительницей, и они приняли паренька.

– Ты уверен в этом компоненте, Йордин? – послышался спокойный мужской голос, донесшийся до ушей юноши.

– Учитель! – парень вздрогнул и тут же повернулся лицом к Ингиру. – Я решил немного поэкспериментировать, вы же знаете, что мне еще не совсем удаются некоторые зелья. И… вот… пытаюсь приготовить эликсир против огненной болезни…

– Тебе следует быть усерднее в обучении. Ты способный, но излишняя самоуверенность и спешка мешают тебе.

Невысокий седоволосый старец неторопливо приблизился к столу и, уверенно выбрав среди пузырьков и колбочек бутылочку из матового стекла, протянул ее своему ученику.

– Экстракт из вытяжки соленых ягод, его разливают исключительно в такие пузырьки. После приготовления ставят на солнце и содержимое емкости под действием тепла и мягкого света становится более крепким и вязким. Именно этот компонент тебе нужен, – мастер замолчал на мгновение, посмотрев на Йордина своими выцветшими, но полными мудрости глазами, и ткнул узловатым пальцем в исписанные листы. – Исправь свои черновики.

– Да, учитель, – парень немного съёжился, почувствовав, как стыд охватил его: была такая возможность проявить себя, показать, что он не напрасно здесь, и тут такой провал!

– Сходи, поменяй повязки на теле Верда, и не забудь обработать рану соком красного каменника, дабы затягивание проходило быстрее.

– Хорошо, – Йордин тут же оставил свои изыскания и эксперименты и быстрым шагом пересек просторный светлый холл, вскоре скрывшись в одной из маленьких, но уютно обставленных комнат.

Тарино лежал на неширокой постели, укрытый плотной белой тканью, и дремал – целителям пришлось немало приложить усилий, чтобы как следует осмотреть рану, промыть ее и унять боль. Ближе к утру охватывающий мужчину жар спал, и его оставили отдыхать. Возле кровати на низкой тумбе горели несколько толстых свечей, неплохо освещавших пространство вокруг себя, тлели сборы из различных трав, оставляя в воздухе тонкий терпкий успокаивающий аромат. На скамье, что примыкала к стене возле выхода, лежала стопкой чистая одежда, которую уже успела оставить Миртэй. Бедняжке естественно было не до сна: всю ночь она с Нирой пробыла в святилище, взывая к Гермен, умоляя спасти ее мужа. Грязные окровавленные вещи же немедленно сожгли. Избавляться не стали лишь от того металлического кулона, что Верд держал в руке. Он покоился поверх одежды, слегка поблескивая от мягкого света свечного пламени. На лицевой стороне красовались витиеватые узоры, оплетающие собой выгравированные на шероховатой поверхности символы и знаки. Никто из служителей храма не придал особого значения необычного вида кулону – они немало повидали оберегов за свою жизнь, весьма равнодушно относясь к дорогим вещам.

В самом же храме, не считая зелий и ингредиентов, была лишь одна ценность: возведенная на невысокой ступени за алтарем статуя в человеческий рост, олицетворяющая богиню Гермен. В отрытую ладонь одной ее вытянутой вперед руки был вставлен бледно-золотистый, размером с монету прозрачный камень Поцелуй Тумана – один из самых редких минералов на континенте, обладающий своим собственным природным свечением. По людским слухам, Поцелуй Тумана основатели храма привезли с собой прямо из Верховного Аббатства с южных земель, откуда сами были родом. Однако, это были всего лишь домыслы, и откуда на самом деле появился этот завораживающий своим видом камень, неизвестно. В блюдах же для даров лежали только еда и цветы, никаких денег или украшений – все средства, нужные для содержания святилища, целители получали из городской казны.

Йордин тихо прошел по скромным покоям, остановился возле высокого узкого шкафчика и, открыв одну дверцу, извлек оттуда на свет пухлую бутыль с зеленоватой жидкостью. За все время обучения юноше лишь раз доверили больного – десятилетнюю девочку, мучившуюся жаром. Но то была обычная морозная лихорадка, а не серьёзное ранение, поэтому Йордин ощущал, какая ответственность легла на него. Удостоверившись, что взял нужное зелье, он смочил им кусок ткани и осторожно приложил несколько раз к освобожденной от старых повязок ране Верда, отчего тот тут же открыл глаза и захрипел, на лице появилось гримаса боли и мучений.

– Благодатная Гермен с тобой, Верд. Ты скоро поправишься, длань богини коснулась тебя, – протяжно произнес Йордин, убирая ткань с зельем от раны и аккуратно накладывая свежие повязки. – Мы позаботимся о тебе.

– Миртэй…

– Твоя жена не покидала храм до утра, мы дали ей настойку спокойствия и отправили домой, – юноша приподнял голову Верда и приложил к его губам чашу с ароматным напитком. – Ей, как и тебе, нужен отдых, ее беспокойство не пойдет никому на пользу.

Закончив работу, Йордин бросил сочувствующий взгляд на Тарино и молча покинул комнату, оставив отдыхать лишенного всех сил Верда. Через несколько минут мужчина вновь погрузился в тревожный сон, время от времени резко пробуждаясь и осматривая комнату, будто боясь застать возле себя непрошеных и прислушиваясь к каждому звуку. Стоило ему закрыть глаза и поддаться сонному забвению, как в его сознании пред ним представали высокие тени: окутанные чернотой, тощие, тянущие к нему свои цепкие руки, они нависали над ним, норовя ухватить за шею, что-то неразборчиво шипя и шепча. Однако, просыпаясь, мужчина ничего, кроме завывания зимнего сурового ветра за окном, шагов и тихих бесед служителей не слышал.