Чтение онлайн

И. Гофман в работе «Гендерный дисплей» (1976) 69 рассматривает социальные ситуации как арены взаимного мониторинга, в которых социальные церемонии транслируются посредством разыгрывания своих ролей друг перед другом, или посредством перформанса, когда аудитория делится на зрителей и участников. Сами социальные ситуации интересуют автора в контексте того, как «индивидуумы используют свои лица и тела, предметы в руках для того, чтобы набрасывать свой социальный портрет». Он утверждает, что гендерные экспрессии в процессе социальной жизни рутинизируются, являясь не более чем шоу. При этом большая часть социума вовлечена в постановку именно этого шоу. Однако гендер не исчерпывается понятием роли или совокупности ролей, предписанных обществом по признаку пола. Именно поэтому И. Гофман вводит в научный оборот понятие гендерного дисплея, то есть множества проявлений культурных составляющих пола. Множественные размытые, зачастую не замечаемые культурные коды, проявляющиеся в социальном взаимодействии суть гендерный дисплей.

Кроме общетеоретических работ, методологическое значение имеют также те из них, что специально посвященны гендерной проблематике. Многократно переизданная фундаментальная книга Генриетты Мур «Феминизм и антропология» была написана в ею 1988 г. Выяснив «взаимоотношения двух дисциплин – антропологии и феминизма», Г. Мур приступает к объяснению позиций женщин в различных культурах. Она говорит о «культурном конструировании гендера», о том, что культурное понимание категории «женщина» различается в пространстве и времени. Вопрос в том, как это понимание соотносится с положением женщин в различных обществах. Социальная организация «незападных» обществ устроена так, утверждает автор, что аспекты этого понимания связаны с такими категориями, как «родство» (kinship), «семья» (the family), «домохозяйство» (the household) и «сексуальные нравы» (sexual mores)» 70 .

Важный вклад в разработку вопросов, связанных с антропологией женщин, согласно Мур, вносит углубление анализа о гендерных стереотипах и символах, связанных с понятием о женской нечистоте (concept of pollution), различными ограничениями и табу. Как эти представления соотносятся с половой идеологией, Мур показывает на примере меланезийских обществ 71 . Культурное конструирование понятия матери также происходит различными культурно обусловленными путями и связано с такими атрибутами, как плодовитость (fertility), материнская любовь, забота-уход (nurturance), рождение (life-giving), воспроизводство. Так, пол, гендер представляется как социальная роль.

Свою теорию репродукции Мур увязывает с такой социальной единицей, как домашнее сельскохозяйственное сообщество, которое имеет черты патрилинейности и патрилокальности. Мур утверждает, что существует три ключевых фактора, определяющих социальное воспроизводство: пища, семена и женщины. Взрослые мужчины в каждом домашнем сообществе контролируют эти три фактора. Они контролируют женщин, потому что контролируют своих жен и дочерей, они контролируют молодых мужчин и их трудовой ресурс (labour), они контролируют зернохранилища (grain stores), которые удовлетворяют не только потребности в пропитании в течение года, но также в запасах семян для воспроизводства сельскохозяйственного цикла 72 .

Важное место в книге занимает анализ организации домохозяйств и полового разделения труда, осмысленных скорее в терминах обмена, нежели складчины (pooling) 73 . Рассмотрению изменений структуры домохозяйств в различные исторические периоды, их связи с такими категориями, как родство и труд, посвящена четвертая глава книги 74 . Далее автор анализирует систему взаимоотношений женщина-государство. В заключительной части работы Мур обсуждает различия в терминах и дефинициях, определяющих связи феминизма и антропологии: антропология гендера, феминистская антропология, символическая антропология.

В книге «Гендер и власть. Общество, личность и сексуальная политика» (1987 г.) австралийский ученый Роберт Коннелл предлагает свой вариант обобщения разнообразных феминистских подходов к анализу различия полов. Автор рассматривает четыре основные парадигмы анализа гендерных отношений: марксистскую; поло-ролевой подход; «теорию гендерных категорий»; теорию практик. Первая парадигма 75 включает в себя такие теории, как классовый подход, теорию социального воспроизводства и теорию «двойных систем». Угнетение женщин рассматривается здесь как следствие производственных и воспроизводственных отношений капиталистического общества. При этом капитализм не отождествляется с патриархатом, напротив, эксплуатация женщин концептуализируется как результат воздействия этих двух относительно независимых систем господства. В рамках такого подхода, однако, сохраняются трудности осмысления патриархата как социальной системы и способа взаимодействия двух систем доминирования.

Вторая парадигма – поло-ролевой подход 76 , объясняющий зависимость личности от социальной структуры. Согласно этому подходу, быть мужчиной или женщиной – значит выполнять роли, приписываемые данному полу и усваиваемые индивидами в процессе социализации. Понятие роли содержит пять общих моментов, образующие логическое ядро теории ролей. Первые два из них постулируют основную метафору, актора (actor) и сценарий (script): 1) аналитическое различение личности и социального положения, которое она занимает; 2) набор действий или типов ролевого поведения, закрепленных за социальным поведением. В трех последующих тезисах формулируются способы, с помощью которых запускается и затем развивается, согласно определенному сценарию, социальная драма: 1) ролевые ожидания, или нормы, определяют, какие действия соответствуют данному положению; 2) этих ролевых ожиданий придерживаются люди, занимающие «противоположное положение» (counter-position) (те, кто задает роли, или референтные группы); 3) эти люди обеспечивают исполнение ролей с помощью санкций – наград, наказаний, положительных и отрицательных подкреплений.

Преимущества теории ролевой игры, по мнению Коннела, в том, что, во-первых, ее инструментарий дает возможность отойти от биологических интерпретаций различий между полами и сделать акцент на том, что поведение мужчин и женщин различно потому, что оно соответствует разным социальным ожиданиям. Во-вторых, она связывает социальную структуру с формированием личности, что является важной и трудной теоретической задачей. Основная мысль здесь заключается в том, что это включение происходит путем «усвоения роли», «социализации» или «интериоризации». Таким образом, женский характер формируется путем социализации в женскую роль, а мужской, соответственно, – в мужскую роль, а девиации возникают из-за какой-либо неудачи в социализации. В результате такого хода рассуждений возникает интерес к индивидам и институтам, ответственным за обучение, так называемым агентам социализации (мать, семья, учителя, сверстники, СМИ). И в третьих, теория половых ролей содержит в себе принципы политики реформ. Если подчиненное положение женщины является, главным образом, следствием ролевых ожиданий, согласно которым она определяется как помощник и лицо подчиненное, а ее характер как пассивный или экспрессивный (а не инструментальный), тогда путь к продвижению в том, чтобы изменить эти ожидания.

Ролевая теория со своей концепцией ожиданий в основе сосредоточивается на том, как индивиды попадаются в ловушку стереотипов. Однако здесь встает проблема соотношения между деятельностью отдельного человека и социальной структурой, которую ролевая теория избегает, растворяя структуру в действии. Происходит следующее: недостающий элемент структуры скрыто восполняется биологической категорией пола. Сами термины «женская» и «мужская» роль, привязывающие биологический термин к драматургическому, говорят о сочетании образов инвариантной биологической основы и гибкой социальной надстройки. По этой причине обсуждение половых ролей постоянно сводится к обсуждению различий между полами, «просвечивая» биологическую дихотомию. В конечном итоге теории ролевой игры опираются на биологические основания в интерпретации различий полов, они не в состоянии объяснить, как люди изменяют роли, какой вклад они вносят в критику существующего гендерного порядка, действуя как активные агенты.

Третья парадигма – «теория гендерных категорий» 77 , в рамках которой общественное устройство описывается как отношения неравенства между двумя социальными категориями – «мужчины» и «женщины». К этой группе Коннелл относит теорию гендерной системы Г. Рубин и теорию воспроизводства материнской заботы Н. Ходоров, где гендер определяется как социальный статус, постоянно воспроизводимый отношениями патриархата. Для того, чтобы быть соотносимыми с конкретными обществами, такие теории должны быть дополнены, во-первых, анализом категорий класса, расы и национальности, и, во-вторых, объяснением того, как возможно интерпретировать социальные структуры. Решение таких проблем предлагается в четвертой теоретической парадигме – теории практик. В рамках последней проблема организации гендерных отношений рассматривается как процесс взаимодействия агента и социальных структур, где структура складывается исторически и женственность и мужественность предстают как постоянно создаваемые идентичности. Для нового подхода характерно наряду с признанием властного измерения гендерных отношений и обоснование практической политики, исходящей из понимания субъекта как агента и действующего лица, ограниченного структурами, но изменяющего их.

Работа Коннелла «Гендер и власть» известна также в связи с теорией «гендерной композиции». Автор рассматривает разделение труда в сфере экономики, структуры власти и эмоциональные отношения (катексис) как основные структурные модели гендерной композиции, которые обуславливают возможные в их рамках практики. Коннелл отказывается от термина «система», восходящего к функционализму, и указывает, что метафора «композиция» более адекватна для анализа гендерных отношений как структурированных и структурирующих практик. Структурные модели являются главными элементами гендерного режима, понимаемого как правила игры (state of play) гендерных взаимодействий в конкретных институтах, таких как семья, государство, организация городского пространства. Теория практик позволяет проследить, как создаются и воспроизводятся образцы мужественности и женственности и их иерархии в повседневной жизни. Коннелл утверждает, что в патриархатном социальном порядке не только женственность вторична по отношению к мужественности, но и среди вариантов мужественности существует гегемонный образец, по отношению к которому другие модели оказываются подавляемыми 78 .