Чтение онлайн

Джеймс довольно скоро понял, что куда проще и безопаснее отталкиваться шестом, сидя, а не стоя на утлой плоскодонке. Пока он стоял посреди посудины, предательский шест несколько раз чуть не сбросил его в воду; теперь же, приспособившись к течению реки, Джеймс спокойно сидел посреди лодки, лишь изредка подталкивая суденышко в нужном направлении.

Если в первые минуты своего вояжа он не раз был близок к панике, то сейчас находил в этом даже много приятного. Ясное, усыпанное звездами небо, свежий ночной воздух, убаюкивающий плеск воды - сплошная романтика! Пожалуй, нужно почаще так отвлекаться, думал Джеймс. Как много теряют те, которые сейчас безмятежно посапывают в своих душных спальнях...

Мысли его перенеслись к Тони. Бедняжка, должно быть, спит сейчас сном младенца. Интересно, когда она ему теперь позвонит. И - позвонит ли? А вдруг - сегодня вечером?

Он представил себе остальных женщин, с которыми познакомился за эти дни. Элинор развлекается с Беном, Николя донимает Майка

Бьюкенена-Смита. Интересно, чем занимаются Оливер Холт и Аманда Гэрисон? Впрочем, какая разница, коль скоро им хорошо вдвоем. А вот Тони совершенно другая. Каково ей, бедняжке, приходилось в этой развратной компании, пока на горизонте не появился он, Джеймс? Нет, он и мысли не допускал, что Тони полюбила его с первого взгляда, однако искра между ними проскочила, это точно. Не та женщина Тони, чтобы запрыгнуть в постель с первым же приглянувшимся ей мужчиной; нет, она должна питать к нему хоть какое-то чувство. Впрочем, Джеймса это не удивляло - он привык к повышенному вниманию со стороны женского пола...

Улыбаясь своим мыслям, Джеймс задрал голову, чтобы в очередной раз полюбоваться на бархатный, усыпанный звездами небосклон. Вот она, Большая Медведица, её он нашел без труда. А вот и знаменитая Стелла полярис Полярная звезда. Забавно, что она торчит почти над его головой, ведь он плывет себе теплой ночью по реке в графстве Суссекс, а непосредственно под Полярной звездой на тысячи миль простираются бескрайние снежно-ледяные пустоши...

Вдруг Джеймсу стало не по себе. Что там так подозрительно зарозовело? Неужто уже светает? Он определил, где находится восток, и похолодел. Так и есть, уже половина пятого, и через каких-то полчаса забрезжит рассвет.

Не пропустил ли он этот дурацкий щит, к которому должен привязать плоскодонку? Джеймс принялся лихорадочно шарить глазами по левому берегу. Нет, пока вроде бы он до нужного места не доплыл.

От него требовалось совсем немногое: причалить к берегу, привязать лодку, пересечь поле, подняться по Грин-Лейн, незаметно проникнуть в дом, заползти в постель и - забыться сладким сном. Если перед самым звонком Тони он только подумывал о том, что неплохо бы и поспать, то теперь мечтал об этом всерьез. Он представил, как раздевается, ложится на мягкую подушку, сворачивается калачиком и уплывает в неведомую даль, убаюканный объятиями Морфея... Вдруг он вспомнил Элинор. Может, попробовать как-нибудь отменить свидание с длинноногой экс-моделью? Мало того, что он поддался на чары Николя и едва не угодил с ней в расставленную Китти западню, но теперь он был связан определенными обязательствами с Тони Вальдшнеп. Не говоря уж о том, что Китти, подобно стервятнику, зорко следила за каждым его шагом. Неотступно следовала по пятам. Дорого бы он дал, чтобы встречаться с Тони, не опасаясь преследования кузины. Да и надо же в конце концов честь знать: не может же он, став партнером Кайта (если станет им, конечно), крутить шашни со всеми женами? Может, лучше уж сразу держаться с ними построже? Хотя потом, наверное, вступив в преклонный возраст, он будет с сожалением вспоминать об упущенных возможностях, пытаясь себе представить: а какой была бы Элинор Бьюкенен-Смит в постели? Ненасытной, как Николя, или напротив - нежной, как Тони...

Джеймс внезапно встрепенулся и... проснулся.

Левая рука, соскользнувшая с лодки в воду, почти отнялась от холода.

Шест! Где он?

Джеймс принялся лихорадочно шарить вокруг. Как же так, ведь шест покоился у него на коленях, а оба конца опирались на борта плоскодонки. Душа Джеймса ушла в пятки - неужели он все-таки потерял шест? Брыкнул ногой и скинул его во сне. Тогда его песенка спета...

Нет! Вот же он - оказывается, Джеймс даже во сне сжимал его правой рукой, а, проснувшись, не сразу это осознал. Уф, слава Богу!

Бух!

Лодка врезалась в опору моста, и Джеймс, вылетев из нее, плюхнулся лицом вниз на илистую отмель. Суденышко же развернуло и вынесло кормой на берег.

Наполовину оглушенный, Джеймс, мотая головой, с трудом приподнялся на четвереньки. Господи, ну что за невезуха такая!

Вместо того, чтобы нежиться в теплой постели, он был здесь, под каким-то мостом, мокрый и грязный, с головы до ног в илистой речной жиже. Он осторожно огляделся по сторонам. С тех пор, как он таким нелепым образом уснул, стало заметно светлее, и он разглядел, что плоскодонку прибило к берегу; носом она упиралась в опору моста, а корма торчала на песчаной, местами поросшей травой отмели.

Джеймс прополз на четвереньках к лодке и взгромоздился на сиденье, чтобы обдумать свое положение. Было очевидно: территорию рыболовной ассоциации он проскочил во сне. Мост - а перед ним, вне всякого сомнения, был мост Кабана - был переброшен через реку в месте пересечения с Вэлли-Роуд, а это означало, что он уплыл вниз по течению на лишних полмили. Вывод: он, конечно, может оставить плоскодонку здесь, под мостом, но зато путь до дома удлинился теперь почти на милю.

Вывод второй: ему ещё повезло, что лодка наткнулась на опору; в противном случае течение могло увлечь его к самому водосливу. Ниже по течению как раз раздавался характерный шум воды. Близостью водослива объяснялась и заметно возросшая здесь скорость течения. А из этого следовало, что выбираться отсюда нужно с удвоенной осторожностью, чтобы не дать течению унести себя.

Джеймс с превеликими предосторожностями выбрался на сушу, зажав в зубах конец веревки. Под ногами хлюпал ил, руки скользили в мокрой траве. Внезапно нога его подвернулась и, чтобы не упасть, Джеймс ухватился за ветку подвернувшегося куста и... громко выругался - в ладонь больно впились терновые колючки.

Немного выждав, он с трудом подтянулся, перевел дух и аккуратно привязал лодку к основанию куста терновника. После этого наконец присел и призадумался.

Смысла пересекать поле и пашню теперь не было - по дороге он доберется быстрее. Правда, идти предстояло все время в гору. Около двух миль. Ему предстояло дойти до самого центра деревушки и повернуть налево, на Грин-Лейн. К тому времени уже окончательно рассветет, и вид его, мокрого, облепленного грязью и водорослями, несомненно, привлечет внимание ранних прохожих. Не говоря уж о том, что ему придется миновать Пони-коттедж, где несла стражу бдительная Китти.

Нет, такие перспективы его не вдохновляли.

Может, имеет смысл добраться по дороге до окраины деревушки, а потом уже прокрасться домой по околице и задворкам. Тогда он обогнет дом Китти с тыла и, если повезет, она его не заметит.

Правда, чтобы попасть в сад Кайта, ему придется перелезть через высокий забор, вдобавок утыканный шипами, но это препятствие не слишком страшило Джеймса. Что ж, так, пожалуй, он и поступит. И чем быстрее, тем лучше.

Он с трудом, то и дело поскальзываясь, вскарабкался по отрывистому косогору. С огорчением представил себе, как приятно было бы сейчас лежать в постели с Тони... Эх, Тони! Поглощенный грустными мыслями, он не услышал вовремя шума мотора приближающегося автомобиля, а когда услышал - было уже поздно. Перемахнув через невысокий плетень, отделяющий кусты от дороги, он очутился на асфальте дорожного полотна, когда из-за поворота выскочила машина и фары её мгновенно ослепили его. Джеймс, пошатнувшись, попятился, успев только вскрикнуть от страха, и тут же истошно завизжали тормоза, в лицо ему брызнул гравий, а в воздухе запахло паленой резиной. Машина влетела в кювет и перевернулась, а Джеймс опрокинулся спиной на деревянную изгородь, через которую только что с такой ловкостью перескочил. В ту же минуту из машины донесся истошный женский вопль:

– Готт им химмель! Ты что фытфоряешь, болфань фонючий!

Этот голос Джеймс уже где-то слышал, хотя тогда он явно звучал более дружелюбно. С трудом выпрямившись - Джеймсу показалось даже, что при этом у него хрустнул позвоночник, - он увидел перед собой графиню Чимаролли. С исказившимся от гнева лицом она продолжала вопить:

– Майн мужж! Мой манн! Ты убил его, болфань хренофф...

– Что такое?
– выдавил Джеймс.
– Ваш муж? Он пострадал?

– Доктур Членторд?

У графини отвалилась челюсть, а глаза полезли на лоб.

– Торчленд, - сухо поправил Джеймс. Приблизившись к опрокинувшемуся на бок "мерседесу", он осторожно заглянул внутрь, потом поспешно приоткрыл дверцу и принялся колдовать над бездыханным телом тщедушного седовласого джентльмена, лицо которого было залито кровью... При этом не забывал успокаивать бьющуюся в истерике графиню:

– Ничего страшного. Похоже, просто нос слегка разбит. Пустяки, не о чем волноваться...

Но Наташа Чимаролли завопила пуще прежнего: