Чтение онлайн

– Ну как с паутиной? – спросил я Геннадия.

– Пока все попрежнему. Макарова вчера натягивала нити искусственного шелка, но они оказались толстыми. Лемеш сообщает, что площадка вот-вот нарушится, просит поторопиться.

– Из штаба есть что?

– Официально ничего. Радист говорит, не могут найти кокон. Весь город обшарили, два пионерских отряда работают, с ног сбились. Премию установили двести рублей за кокон. А Пашка как ушел позавчера в тайгу, так до сих пор нет.

– Тогда нам тут надо искать кокон и везти Макаровой. Неужто ей дожидаться лета? С ума сойдет девка без работы, – вмешался в разговор Василий Николаевич. – Сколько километров до нее отсюда? – спросил он, обращаясь ко мне.

– Пожалуй, побольше трехсот.

– Можно рискнуть на лыжах, сейчас ход неплохой, – и он вопросительно взглянул на Улукиткана. – Так, пожалуй, надежнее будет. Как думаешь?

– Советоваться надо. Один голова – голова, два голова – еще больше. Только волк раненый своих боится – съедят, а человек должен друг другу в беде помогать. Мясо привезем да будем паук искать.

У палаток бесшумно догорает большой костер. С юга нет- нет, да и пахнет сырым теплым ветерком. Где-то за лесом неистово перекликаются кедровки, а из лощины нежными переливами позванивают колокольчики на пасущихся оленях.

Геннадий заканчивает прием, просит корреспондента повторить пропущенные слова и, читая радиограмму, громко смеется.

– Пашка-то ваш отличился, дьяволенок, читайте, – сказал он, подавая мне журнал.

– «Молния… Час назад Пашка доставил из тайги паутину. Самолет готов. При наличии в вашем районе благоприятных условий может вылететь. Обяжите начальников северных партий давать через каждый час погоду. Разрешите отправить Королева с этой машиной в партию Лемеша. Плоткин».

У всех повеселели лица. Василий Николаевич выглядывает из палатки, вертит по сторонам головой.

– Горы в облаках. Как думаешь, Улукиткан, без ветра не прояснит? – спрашивает он.

Тот тоже выглянул, пощупал теплыми руками снег, насторожил слух.

– Однако, сам эксери не знает, что будет в такой день. Может снег упасть, может появиться солнце – примет никаких нет.

– Соедините меня со штабом по микрофону, – попросил я Геннадия.

Через пять минут я говорил с Плоткиным.

– Здравствуйте, Рафаил Маркович! Расскажите, что за паутину привез Пашка, сколько? Хорошо бы поподробнее.

– Паутину привезли всем семейством: дед Гурьяныч, бабушка, Пашка, – говорит Плоткин. – Не только по их лицам, но и по морде Кудряшки можно было догадаться, что приехали с удачей. Привезли три кокона. «Куда это вы столько? – говорю им. – Ведь нам нужно паутины всего лишь с четверть метра, а тут чуть ли не на тысячу инструментов хватит». – «Это еще не все», – и дед с Пашкой стали вытаскивать из карманов спичечные коробки с пауками. Дед показывал мне пауков, пойманных на снегу, в заброшенном зимовье, в дупле старой сосны. Есть даже зимовавшие под стогом сена. Гурьяныч боялся, что не все они одинаковую паутину прядут, вот и рассадил их по коробкам. А все это дела Пашки. Старик доволен им, прыткий, говорит, он у нас, на все руки! Ружьишком бы ему пора обзавестись, да никак деньжонок не накопят. Что же делать с пауками? Их одиннадцать, все крестовики.

– Один кокон отправьте Макаровой, остальные оставьте в штабе, – ответил я. – Пауков отпустите на волю, но Пашке скажите, что всех отослали в тайгу. Не следует разочаровывать парнишку. Выдайте ему триста рублей через дедушку, в приказе объявите благодарность. От всех нас передайте Пашке спасибо, молодец, выручил! Сейчас запросим соседние станции о состоянии погоды, сообщим вам. У нас низкая облачность, горы закрыты.

Связываемся с партиями Сипотенко и Лемеша. На участке Макаровой лежит плотный туман, валит снег. Все идет не так, как надо: то беспокоились, что не найдем паутины, а теперь нет уверенности, что дождемся летной погоды.

– Вот и получается: хвост вытащишь – нос завязнет; нос вытащишь – хвост завязнет, а дело ни с места! – грустно говорит Василий Николаевич.

Я радировал Плоткину: «Погоды нет. Машину держите в полной готовности до двенадцати часов, если за это время условия не изменятся, полет отмените до утра. Северные радиостанции дежурят весь день. Вам держать с нами связь через каждые тридцать минут. Если полет состоится, вышлите газеты, письма нам и подразделению Лебедева, летчик сбросит их на обратном пути. Наш лагерь недалеко от маршрута самолета и будет обозначен большим дымным костром».

Лемешу радировал приступить немедленно к подысканию запасной площадки, подвезти к ней бензин, смазочное и обеспечить посадку.

В одиннадцать часов повалил пухлый снег. Затух костер. Крепко уснули собаки. На свежих пнях вырастали снежные надстрой. Погода окончательно испортилась, пришлось отпустить до вечера радистов и отложить полет до утра.

К вечеру потянул холодный низовик. Всполошилась тайга, дремавшая под тяжестью кухты.

От безделья у всех скучные лица.

– Хуже всего ожидать кого-нибудь или догонять, – говорит Василий Николаевич, выбрасывая из котла коричневатую пену мясного навара. – Вывалит снег – и не посадить самолета. Надо бы искать здесь паутину да итти вдвоем на лыжах.

– К ночи ветер – хорошо; лес зашевелился – тоже не плохо, – ответил Улукиткан.

– К погоде, что ли? – спросил я, посмотрев в дальний угол палатки, где сидел старик за починкой олоч.

Он приподнял маленькую голову, помигал глазами от света и почесал бок.

– Когда ухо слышит шаги зверя, по ним можно догадаться, кто идет: сохатый или медведь. Если глаза смотрят на тучу, они должны знать, что не из каждой падает дождь. Вот послушай, как шумит тайга, только хорошо слушай, она не обманет.

Улукиткан отбросил в сторону олочи и, обняв руками согнутые в коленках ноги, повернул настороженную голову к выходу. Все прислушиваются, а лес шумит и шумит широкой свободной волною, как в мелководье далекий перекат. Из глубины его нет-нет, да и раздастся затяжной гул, будто где-то близко вода прорвала плотину и ринулась вниз, сметая на пути преграды. Старик сидит с закрытыми глазами, стиснув губы. Кажется, только ему одному тайга и поведала свои думы. Только ему и понятен шум древнего леса.

– Слушайте, – вдруг прервал молчание Улукиткан и, открыв глаза, таинственно показал рукой в сторону леса. – Ветер перестал, а он все шумит, хорошо шумит, как будто молодой стал, это и погоде.

За палаткой кончалась тайга. Устало скрипела отжившая лесина. Гуще повалил снег. Старик долго смотрел мне в лицо.

– Надо понимать, что слышит ухо. Зачем напрасно таскаешь его? – сказал он уже спокойно. – Разве не знаешь, что перед бурей или стужей тайга стонет, как старый люди? Худо ей тогда, ой, как худо, ломается она, мерзнет, пропадает. А перед солнечным днем шумит она славно, далеко слышно. Вот и сейчас, снег падает, кругом туманы, а лес веселый, хороший погода близко.