Чтение онлайн

'Рассказать кому – не поверят. Чтобы из всех штатных сотрудников и привлекаемых от случая к случаю 'вольных стрелков', сэр Энтони выбрал именно меня, — такие совпадения хороши для маленьких книжечек в ярких обложках, или... Или для отлаженного бюрократического механизма. Я был исчислен, измерен, взвешен и сочтён оптимальным вариантом для поиска подходов к фон Шаунбургу. Руководство волнуют германо-испанские контакты при посредничестве итальянцев? Что ж, я мог, не сходя с места сказать, чем вызван интерес Берлина к опальным генералам, и чем завершится скорая гражданская война на Иберийском полуострове. И провалиться. С треском и шумом.

'Если умеешь считать до десяти – остановись на восьми', — так, кажется, говорят янки? '

Молчать, изредка кивая головой или недоумённо делая брови 'домиком', только на первый взгляд просто. Особенно, когда твой собеседник подаёт то, что знакомо чуть ли не со школьных лет, как сверхсекретную и эксклюзивную информацию. Многолетняя практика научных дискуссий и исследовательской работы спасала Матвеева от мальчишеского 'а я вот что знаю!', заставляя высказывать своё мнение только тогда, когда в нём действительно возникала необходимость, и демонстрировать свои знания ровно настолько, насколько этого требовал текущий момент. Лишь иногда, чувствуя себя в относительной безопасности, Степан мог позволить себе высказать или сделать чуть больше чем от него ожидали. Как, например, вчера в Данди. В мастерской Сирила Каррика. И кто дёргал Матвеева за язык?

Начиналось всё просто великолепно. До поезда оставалось ещё два часа и их нужно было потратить с пользой, совершив запланированный визит к чудо-мастеру, способному реанимировать часть оборудования старинной висковарни в поместье Бойд. Господин Каррик оказался приятным в общении и острым на язык инженером из той породы, что рождаются не с ложечкой во рту, а с гаечным ключом в руке и шилом в заднице. Высокий, с сильно обветренным, — а не загорелым, как можно было бы ожидать в южных странах – лицом с крупными, но правильными чертами, полуседой брюнет – он сразу же увлёк Степана на импровизированную экскурсию, проведя его по всем своим мастерским. Посмотреть и правду было на что. Казалось, в нескольких стоящих рядом небольших мастерских ремонтировалось всё, что имело право называться "техникой", и могло сломаться в данный исторический период в шотландской провинции: от устрашающе выглядевших сельскохозяйственных машин до кофемолок и утюгов. Отдельное строение занимала мастерская по ремонту и сборке радиоприёмников. Здесь, разительным контрастом с предыдущими помещениями, царила тишина и относительная чистота. Острый запах канифоли напомнил Матвееву детские увлечения и занятия в радиокружке районной Станции юных техников.

Громкий голос с отчётливыми командными нотками, обильная жестикуляция – всё выдавало в инженере натуру увлекающуюся и целеустремлённую. На удивление, быстро составив смету и получив авансовый чек, Каррик пригласил своего нового клиента на чашку чая, объяснив это своё не совсем обычное предложение радостью от встречи с человеком который не только точно знает, что хочет получить, но и мало-мальски разбирается в предмете заказа.

Импровизированный кабинет владельца мастерских выдавал его, как говорится, 'с головой'. На огромном, явно самодельном, столе среди кип документов и рулонов чертежей стояли коротковолновый приёмник и передатчик. На стенах, в аккуратных рамках, висели открытки-подтверждения об удачных сеансах связи. Судя по их количеству, Сирил Каррик был радиолюбителем с большим стажем. Так выяснилось происхождение пятидесятифутовой антенны, замеченной Матвеевым ещё на подходе к мастерским.

Заметив интерес гостя к импровизированной радиостанции, господин инженер перевёл разговор на близкую ему тему. Сев на любимого конька, он стал сыпать такими деталями и специальными терминами, что Степан в первый момент впал в некоторое замешательство. Дело в том, что Гринвуд не разбирался в радиосвязи совсем, и Матвееву пришлось вытаскивать из глубин детских воспоминаний все подробности своих пусть недолгих, но очень увлекательных и познавательных занятий радиотехникой. Вот тут-то и вышел досадный прокол. Посетовав на громоздкость оборудования для любительской радиосвязи, Каррик перешёл на обсуждение достоинств и недостатков разной архитектуры приёмных и передающих устройств. В памяти Степана всплыли рассказы экскурсовода Артиллерийского музея, врезавшиеся надолго в мальчишеское воображение.

'Вот немцы сочетают в одном устройстве вертикальный и горизонтальный принцип расположения элементов. — 'Выскочило' у него совершено на 'голубом глазу'. — И вообще, почему бы не собрать приёмник и передатчик в одном устройстве? Так, как это сделали... — И тут Матвеев вспомнил 'кто, где и когда' сделал такую радиостанцию. С простым названием 'Север'. — У-у-у! Какой же я идиот! — мысленно взвыл он — Надо срочно сворачивать разговор, пока ещё какую-нибудь глупость не сморозил'.

Однако свернуть разговор не удалось. Пришлось буквально на ходу легендировать свои знания. Иначе отделаться от крайне заинтригованного необычной информацией инженера не представлялось возможным.

— Видите ли, Сирил, — переход на столь фамильярное обращение прошёл незамеченным, — я не только журналист. Точнее – я журналист во вторую очередь. А в первую... Некоторым образом я выполняю, так скажем, — главное сейчас не сорваться в интонациях, якобы неуверенном и тщательном подборе слов, умелой имитации неумелой маскировки, — очень деликатные задания правительства Его Величества за рубежом. Вот здесь и кроется причина моих, не совсем широко распространённых, знаний. Надеюсь, о нашем разговоре не будут знать даже кошки? '

Получив искренние заверения Каррика в умении хранить тайны, особенно государственные, и готовности, даже на одной ноге, продолжать служить короне, Матвеев успокоился. Мысль о том, что даже из такого явного прокола стоит извлечь хоть какую-то пользу, показалась ему здравой и ...

— Господин Каррик! Если вы изъявили желание ещё раз послужить Империи то, пожалуй, я вам кое-что еще расскажу. К сожалению схему устройства достать не удалось и за это заплатил жизнью мой друг, коммандер Джеймс Б... э-э-э..., впрочем это секрет, — Степана несло – но он успел передать что уникальность схемы в том, что одни и те же детали конструкции используются и для передачи и для приема, а вся конструкция без элементов питания весит не больше пяти фунтов. Как вы считаете, сможем мы создать нечто подобное и чтоб питание и от сухих батарей, и от бытовой электросети разных стран, и чтобы ничего не переделывать, а просто взять отдельный нужный элемент и прикрутить как-то к основной части? Ну, как пушку можно к лошади прицепить, а можно и к авто...

Похоже Каррик заинтересовался – схватил карандаш и пытался что-то нарисовать на подвернувшемся кусочке бумаги.

А Матвеев вдохновенно продолжал:

— Не скрою, мы консультировались кое с кем из кембриджских и оксфордских профессоров, не раскрывая, конечно, некоторых подробностей, — Степан доверительно посмотрел в глаза Каррику, — но вы человек военный, вам-то я доверять могу! Они выразили скепсис. Но ...эээ... Джеймс не мог ошибиться!

Ссылка на профессоров похоже окончательно раззадорила ветерана Великой войны – он презрительно фыркнул:

— Теоретики! Они и канифоли-то не нюхали! Уверен: сделаю!

— Благодарю вас, господин капитан! Но надеюсь, вы понимаете: эти работы нужно вести в строжайшем секрете. Со своей стороны обещаю адекватное денежное вознаграждение и ... Об остальном поговорим, когда я увижу действующий экземпляр радиостанции.

"Так", — подумал Степан, — "Как там, у классика: заходил Штирлиц, угощал таблетками..."

— Значит, по поводу ремонта оборудования висковарни мы договорились. Держите меня в курсе.

На этом ударили по рукам, обговорили способ информирования заказчика о ходе работ и ещё какие-то мелочи.

Тепло попрощались. Лишь за воротами мастерских Степана начала бить крупная дрожь, такая, что закурить удалось с пятой попытки – одна сигарета просто выпала из руки, другая порвалась, спички ломались при чирканьи о коробок. До поезда оставалось всего полчаса – неспешным ходом до вокзала идти было не более пятнадцати минут. Пешая прогулка слегка успокоила, и в вагон Матвеев садился с выражением крайней удовлетворённости на лице.