Чтение онлайн

Мы шли по тропинке к деревне оборотней, я держала Леся под руку, а Маркиза устроилась у него на широких плечах и дремала, как ни в чем не бывало.

— А Годимир знал, что это ты?

— Да, он меня сразу узнал.

— И промолчал. Вот что за семья у вас такая странная? Почему он не сказал мне?

— Понимаешь, ты должна была сама меня в волке разглядеть и захотеть, чтобы я рядом с тобой человеком стал. А я тебе зверем больше нравился.

— Конечно больше. Твой брат же сказал, что ты оборотень, да еще женатый. Как я к тебе относится должна была? А ночью тогда, когда человеком купался? Почему не подошел? И как в человека обратился?

— Из-за колдовства Змея. Он что-то творил с воронам своими, и я под раздачу попал. А не подошел, потому что не решился сначала, думал прогонишь. А потом Горыныч тебя к себе утащил и условием поставил, пока ты не разгадаешь, что это я, в волчей шкуре ходить. Иначе он меня, как воронов, в волка насовсем превратит.

— Да что за нравы у вас тут? — возмутилась я. — Никакой личной свободы. Ты бы хоть намек дал, чтобы я догадалась.

— Нельзя. Сердце должно подсказать.

Сердце, оно подскажет, да. Но злилась я на вас обоих одинаково. Что на волка, что на тебя. Меня только Маркиза всегда радует, да моя хорошая?

Через ворота мы прошли на опушку леса, спустились с пригорка к деревне оборотней и сейчас направлялись к дому Марьи. Оборотни, что удивительно, не шипели и не рычали, а быстренько исчезали с нашего пути.

— А чего они такие смирные? — Спросила я.

— Змей им сказал, что кто тебя обидит ненароком, сожжёт без раздумий. Ну и я потрепал парочку особо наглых ещё той ночью. Оттого и обернулся, думаю.

— А… — задумчиво протянула.

Так неожиданно было, что кто-то за меня заступается. И приятно. В реальной-то жизни я все сама да сама. Прямо тепло внутри растеклось.

Марья встретила нас приветливо, как самых дорогих гостей. Леший тоже улыбался. Сейчас ее двор не выглядел запущенным, а сразу чувствовалось, что есть хозяйка.

— Марья, слушай, а ты раз тут живешь, тоже оборотень получается?

— Нет, что ты. Я искусница.

— И что? Там все ведь искусницы, что У Змея собрались.

— Как тебе это объяснить? Я могу в вещи волшебство добавлять.

— Точно, ты же про носки рассказывала. А можешь сделать, чтобы мое платье не пачкалось? А то жалко будет, мало ли что меня на болотах ждет.

— Зачем тебе на болота?

— Я платье Агафье обещала, чтоб замуж ее выдать. Собственно за тем и шла к тебе. Мне бы ткани какой, и может, кстати, подсобишь?

— Замуж? Замуж ей надо, да. Но предсказание было, что в этом мире нет для нее суженого.

— Так о том и речь. Что я ей обещала в своем мире найти кого-нибудь.

— То есть ты вернуться все таки хочешь? — Спросил Годимир.

И что ответить? Хочу конечно. А меня родители там и Милка. Но если я вернусь, то все забуду, мне об этом уже не раз говорили. И мир этот. И Леся. И еще одна мысль меня не покидала, что я тут была уже. Но, видимо, вернулась и забыла. Надеюсь, хотя бы никто не пострадал после этого. Эх, и как бы узнать-то?

— Я не знаю. Не спрашивайте меня. Но помочь Агафье надо. Не дело, что такая харизматичная мадам на болоте пропадает.

— Ладно, и что тебе надо? — Спросила Марья.

— Не знаю даже. Ткань, кружева... Солому.

— Солому-то зачем?

— Шляпу ей делать буду. И очки.

“На курорт ей надо, там она точно мужа себе найдет, — почему-то решила я.

С гостиницей”. Ну вот прям сложился у меня образ в голове, что надо кикиморе на море и будет из нее чудо какая хозяйка гостиницы. А за загаром и зелень с лица сойдёт.

— Ладно, пошли, — сказала Марья. — Посмотришь, что к меня есть.

В избе искусницы горница была завалена рукоделием, и чего там только не было! Если бы не мой настрой поскорее вернуться и со всем разобраться, непременно зарылась бы с головой во все эти ленты, кружева, лоскуты и отрезы тканей, рассматривала бы вышивки и вязанье, щупала бы пряжу и придирчиво выбирали нитки и иголки. Но, увы, я решила, что чем быстрее выполню взятые на себя обязательства, тем лучше.

Да и свербило под ложечкой то, что времени у меня мало. Найти Леся-то я нашла, а вот о том, чтобы разорвать нашу связь и избавиться от тату, заговорить так и не смогла.

После того, как набрала всего для наряда кикиморы, задерживаться не стала и в компании кошки и суженого отправилась дальше.

— Если Змей превратит тебя в волка, что я должна сделать, чтоб вернуть все обратно? — спросила по дороге. Все-таки словами Горыныча пренебрегать не стоило. — Желательно обойтись без того, чтобы пришлось стаптывать железные башмаки и глодать каменный хлеб. А чугунный посох я вообще не уверена, что смогу поднять.

— Вряд ли ты что-то сможешь сделать, у Змея сила великая. Кроме него, никто с ней не совладает.

— И как быть? Давай сбежим! — предложение мне и самой не нравилось, но перспектива ждать, пока прилетит Горыныч и превратит Леся в волка тоже не улыбалась.

— Как? Он же с крыльями, везде догонит.

— А ты леший, тайные тропы знаешь.

— И всю жизнь по кустам прятаться будем? — с грустью спросил Лесь.

— Давай в мой мир уйдем! — не сдавалась я.

— Не могу, Линушка. Тут я леший, за леса и все, что в них твориться отвечаю, а там я кем буду?

— А я тут кем?

— Моей женой, — улыбнулся леший.

— А там ты будешь моим мужем, — буркнула я.

Бросил на меня быстрый взгляд.

— Ты же сказала, что не люб и не мил я тебе.

— Да какая разница? Речь идет о том, человеком тебе быть или в волчьей шкуре бегать.

— Большая, Линушка, разница. Я хочу в любви и согласии жизнь прожить, ну а нет, так какая разница, можно и волком побегать.

— А что потом?

— Потом? Не знаю. А что ты имеешь в виду?

Говорить о больном не хотелось, но от себя не убежишь ведь. Поэтому спросила:

— Я про метку. Она не сможет навредить тебе?

— Метка только человека может сжечь, пока я пень или волк, она безопасна. А если бы ты в свой мир вернулась, то она бы погасла. Почему, кстати, ты не ушла?

— Если бы мне кто-то сказал, что достаточно лишь уйти из Алазара, чтобы все закончилось, то я бы, наверное так и поступила. Но я, во-первых, хотела объясниться с тобой. Во-вторых, мне сказали, что ты погибнешь. В-третьих отправили к Агафье за артефактом переноса. А сейчас получается, что все это была ложь, да?