Чтение онлайн

Маша сидела в пролётке и таяла от чувства близости к Николаю. Наконец, она вспомнила, о чём хотела с ним поговорить, и обрадовалась возможности нарушить это многозначительное молчание. Николай будто ушёл в себя и вздрогнул, когда она позвала его:

– Коля, а почему ты заплатил за бедных детей? – издалека начала она.

Николай пожал плечами и усмехнулся.

– Не люблю, когда плачут женщины и дети.

– А ты не хочешь делать добрые дела для большего количества людей?

– Что ты имеешь в виду? – Николай внимательно посмотрел на неё чёрными глазами.

– Ну-у, например, преподавать на Пречистенских курсах.

Елагин снова отвернулся, глядя в темноту города, будто пытаясь там найти ответ.

– Я уже думал об этом, Маша. Я слышал об этих курсах: тайные собрания, прокламации, запрещённая литература… Мне бы не хотелось из-за них вылететь из гимназии, наш директор большой консерватор.

– Ты что, боишься? – ошеломлённо воскликнула Мария.

– Потерять место? Да, – спокойно ответил Николай, – тем более что я не сочувствую революционерам.

– Но разве ты не видишь, как несправедливо устроено наше общество? – загорячилась Маша, – столько несчастных, обездоленных…

– Маша, я вижу это, но невозможно насильно сделать людей счастливыми. А революция – это и есть насилие. Разве это секрет, что во время бунтов и переворотов наивных неграмотных людей используют более хитрые, чтобы присвоить власть? А кто не принимает эту власть – нещадно убивают… Уже сейчас убивают, а что же будет потом? А меня тоже убьют, если я не хочу другой власти?

– Коля, что ты такое говоришь? Это временные меры… – растерянно ответила Маша. – Революционеры вовсе не такие, они хотят сделать общество более справедливым.

Николай помолчал.

– Ты слышала такую поговорку: благими намерениями вымощена дорога в ад? Чувствую, мы туда и катимся…

– Мне кажется, ты нарочно преувеличиваешь, – обиженно сказала Маша. – Скажи просто, что не хочешь преподавать рабочим…

– Я соглашусь преподавать ради тебя, если меня возьмут, – неожиданно закончил Николай.

– Возьмут, возьмут! – обрадовалась Маша, – вот увидишь, какие там прекрасные люди работают и учатся!

Он усмехнулся, но ничего не ответил. Они подъехали к особняку на Малой Никитской. Вместо того чтобы расстаться у дверей, Коля неожиданно объявил, что желает поговорить с её отцом. Маша удивилась, но не возражала.

Они поднялись к кабинету Рябушинского. Николай остановился и попросил её пока не входить. Она кивнула и пошла к себе. Маша только успела переодеться в домашнее платье, как горничная позвала её в кабинет отца.

Папа выглядел на редкость бодрым в такое позднее время и как будто обрадованным приятным известием – его усы торчали завитками вверх, как в минуты выгоднейшей сделки. Он встал и подошёл к ней поближе, беря за обе руки, как маленькую девочку.

– Машенька, Николай Константинович попросил твоей руки… Я счастлив иметь такого зятя и дал согласие.

Маша ошеломлённо молчала и растерянно глядела на Николая, как та женщина на катке.

– Коля, почему ты не сказал мне, что хочешь сделать предложение? – наконец выдавила она, – зачем такие старомодные обычаи?

Николай молчал, а отец вдруг рассердился, грозно нахмурив брови.

– Почему «старомодные», Маша? Это нормально – просить разрешения у отца семейства.

– Папа, мне надоело жить, как в прошлом веке! – запротестовала Мария, вырывая руки, – вы относитесь ко мне как к маленькой, всё запрещаете, всё контролируете! Я не хочу так жить! А ты, Коля… Я не ожидала от тебя такого…

Николай повернулся к Рябушинскому:

– Степан Павлович, я благодарен за ваше решение. Теперь всё будет зависеть от вашей дочери. Мария Степановна, можно с вами поговорить наедине?

Он, не дожидаясь согласия, взял её под руку и потащил к двери. Они молча поднялись по лестнице к ней в комнату.

Маша надулась, но Николай не обращал внимания на её состояние, а усадил на диван и сел рядом.

– Маша, ты понимаешь разницу наших положений? Кто ты, и кто я? Ты богатейшая невеста Москвы, а может, и Российской империи, а я бедный преподаватель, имеющий из драгоценностей только благородную фамилию. Мне этого достаточно, но я не могу поступить подло и обручиться с тобой, не спрашивая мнение отца. А вдруг бы Степан Павлович не согласился!

Маша продолжала молчать, хотя в глубине души понимала, что Николай поступил порядочно.

– Кроме того, я дал ему обещание, что тоже буду преподавать на Пречистенских курсах…

– Он тебя нанял следить за мной? – снова возмутилась Маша.

– Что ты! Чего там следить? Просто привозить тебя домой, если уроки будут заканчиваться поздно. Зато теперь он не будет возражать против твоей работы, – внушительно закончил он.

Маша успокоилась. Она встала и отошла к окну, чтобы подумать. Согласие отца ни к чему не обязывает, а то, что Николай будет довозить её до дома – вовсе не плохо, а то недавно одну из сокурсниц ограбили недалеко от Хитровки…

– Ладно, Коля, прости… Я всё поняла… Но учти, я ещё тебе согласие не давала, – закончила она кокетливо.

Николай подошёл и взял её за руку, потом медленно повернул её кисть и поцеловал в ладошку. От пристального взгляда и нежного поцелуя в груди Маши разлился жар, захотелось снова, как на катке, ощутить его сильные руки. И он словно угадал – мягко притянул её к себе и начал целовать щёки, лоб, сначала нежно, потом всё исступлённее, и, наконец, нашёл её губы. Они целовались долго, пока не стали задыхаться. У Маши закружилась голова, и она отстранилась.

– Мария Степановна, я люблю вас и прошу стать моей женой, – хриплым голосом произнёс Николай, – если вы ещё не готовы ответить, я буду ждать.

Маша почувствовала волнение от этих простых слов, её щёки стали горячими… Но внутреннее упрямство ответило за неё:

– Николай Константинович, я подумаю над вашим предложением.