Чтение онлайн

После освобождения страны (1945 г. — ред.) Ли Бо Чхон вышел из тюрьмы. Он тосковал по земле, небу и воде родной стороны, где родился его дед иосеньютогожегодаотправилсяв Пхеньян и Сеул через Дандун и вернулся в Линькоу. Эта поездка произвела неизгладимое впечатление на 20-летнего восприимчивого и многообещающего юношу Ли Бо Чхона.

Он горел стремлением окунуться с головой в горнило борьбы за создание новой Родины, где работают друзья отца. И он с большой тяжестью в душе переехал железно дорожный мост через реку Амнок. На этой Родине был сотворен новый мир, о котором мечтал его отец, возник цветущий край, о котором он грезил с детства.

Однако спустя 5 лет этот цветущий край вновь охватило пламя войны. Молодая Республика вела смертельный бой за свое существование.

Ли Бо Чхон, командир роты Китайской Народно-освободительной армии, уже ощутивший запах порохового дыма этой войны в нескольких тысячах ли от Родины, добровольно направился на корейский фронт и был причислен к Народной Армии. Он воевал командиром в механизированной дивизии. К сожеланию, и он погиб осенью 1950 года.

Секретарь ЦК Трудовой партии Кореипо организационным делам Ким Чей Ир, который знал лучше всех бурную жизнь и революционную деятельность Ли Гвана, в 70-х годах дал кинематографистам задание создать художественный фильм «В первом партизанском отряде», сделав прототипом его главного героя Ли Гвана. С тех пор это имя стало известно всей стране.

Кон Сук Чжа, жена Ли Гвана, воевала партизанкой-швеей и тоже пала в бою.

Ли Чжу Пхен, отец Ли Гвана, переживавший глубокую печаль от потери сына, оказывал помощь революционной армии. И он и старшая сестра Ли Гвана Ли Бон Чжу умерли из-за последствий вражеских пыток. К великому счастью, Ли Бо Чхон, погибший на войне, успел оставить нам своего сына. Он крепко держит в руках оружие и твердой поступью следует по пути, который проложило поколение деда, а расширяло вслед за ним отцовское поколение.

Таким образом, род Ли Гвана вот уже в трех поколениях служит с оружием в руках делу революции. Это поистине священное и славное деяние. Очень похвально, что внук Ли Гвана, не желая работать ни в какой другой области, надел военную шинель, следуя примеру своего деда и отца. Когда впервые появился передо мной молодой офицер со своей матерью, напоминающий точь-в-точь своего деда и лицом, и жестами, и походкой, мне чудилось, будто воскрес и пришел ко мне Ли Гван, ушедший от нас 60 лет тому назад. Это глубоко взволновало меня.

Достойна благословения всех людей вдова, жена Ли Бо Чхона, которая, потеряв мужа в 25 лет, благодаря стойкой воле растила сына целых 40 лет, с тем чтобы он продолжил дело своего деда в том же революционном духе.

При встрече со мной сын Ли Бо Чхона выразил свою решимость: его сыновья и дочери, так же, как он, будут носить военную форму, будут преданными мне и Маршалу Ким Чен Иру во всех поколениях. Я хорошо знаю, что его слова не останутся пустым заверением. У рода Ли Гвана слово всегда было незыблемым.

Чем занимался бы Ли Гван, если бы он остался в живых и вернулся на возрожденную Родину? И поныне я порой думаю об этом. Конечно, общественная деятельность Ли Гвана началась бы с проблем просвещения. Ведь еще во время зимнего Минюегоуского совещания в доме Ли Чхон Сана он выразил свою мечту работать учителем. Однако я полагаю, что если бы он был жив и с триумфом возвратился на освобожденную Родину, то обязательно надел бы насебя военную форму, как Кан Гон и Чвэ Хен. Он был самоотверженным коммунистом, который прожил всю свою жизнь, выбирая всегда самые трудные участки работы.

После того, как арена нашей борьбы была перенесена в Ванцин, мы столкнулись со множеством сложных проблем в своей деятельности. Самой острой из них было серьезное осложнение отношений между нашим партизанским и китайским антияпонским отрядами. В 1933 году отношения между АНПА и АСО снова ухудшились и оказались буквально на грани вооруженного противоборства. Именно с этим были связаны коварные планы японских империалистов, этих великих мастеров сеять раздоры, а также частые колебания вожаков китайских антияпонских формирований и негативные последствия левацких загибов по созданию советов.

В своих мемуарах я уже отмечал, что после событий 18 сентября коммунисты двух стран — Кореи и Китая — прилагали огромнейшие усилия для осуществления более тесного взаимодействия с китайскими антияпонскими отрядами в Маньчжурии.

Наши усилия давали свои плоды, в результате чего вначале Ванцинский партизанский отряд поддерживал довольно хорошие отношения с китайскими антияпонскими формированиями. Ярким примером тому может служить совместное отражение атаки японского гарнизона, предпринятой весной 1932 года в Токкоре. В том жестоком бою умело скоординировали свои действия вооруженные силы обеих сторон: партизанская армия и отряд самозащиты, с одной стороны, а также подразделение комбата Гуаня, с другой.

События развивались тог да следующим образом. Солдаты японского гарнизона в Дадучуане примерно на десятках подводах направились в сторону Токкора для перевозок лесоматериалов, припасенных еще в период гоминьдановского правления. В горных ущельях Даванцина и Сяованцина хранились в то время большие запасы древесины.

На этот раз мы, заманив врагов, нанесли им внезапный удар из засады. Таким образом была уничтожена значительная часть японского гарнизона численностью 40–50 человек, а также захвачено большое количество оружия.

Эта боевая операция послужила хорошим поводом для реабилитации в Ванцине подорванной репутации коммунистов, для превращения враждебных отношений между АНПА и АСО в отношения содружества. Дело в том, что тогда в этом районе господствовала в известной мере психология антикоммунизма. Наша же совместная операция открыла коммунистам дорогу в отряды АСО. После того памятного боя в батальон Гуаня вступили Ким Ын Сик, Хон Хэ Ир, Вон Хон Гвон, Чан Рен Сам, Ким Ха Ир и другие бойцы.

Меткий стрелок Ким Ха Ир был назначен связным, а Ким Ын Сик, человек интеллигентный и образованный, сразу же стал начальником штаба.

После тех событий в Токкоре жители Мапуня, как и раньше, делали все для батальона Гуаня: стирали белье бойцам, дарили им подарки-зубные щетки, зубной порошок, мыло, полотенца, кисеты и другие нужные солдату вещи. Кроме того, их часто приглашали на концерты самодеятельных артистов — питомцев Детского отряда. Комсомольцы, используя листовки, различного рода агитационный материал, вели среди бойцов политическую работу,

Тогда почти не было случаев, чтобы бойцы Армии спасения отечества обращались к коммунистам со словом «тунчжи» (товарищ). Но только офицеры и солдаты подразделения комбата Гуаня при каждой встрече с бойцами революционной армии обращались к ним со словом «тунчжи». Подготовленность каждого из товарищей, которые работали в батальоне Гуаня, была выше уровня секретаря участкового парткома. И вполне естественно, что они очень умело вели работу с военнослужащими АСО. Комбат Гуань был простотаки очарован личными качествами и способностями коммунистов. Тот факт, что они стали нашими сторонниками, был событием большой важности и способствовал оздоровлению отношений с другими отрядами АСО.