Чтение онлайн

У Ичэн не был временным попутчиком, который на короткий промежуток времени был нам нужен, когда мы приступили к великому делу создания совместного фронта борьбы. Это был незабываемый боевой друг, с которым мыстояли плечом к плечу в бою и вместе прошли сквозь огненную завесу под градом пуль. Как прожил он вторую половину своей жизни, как провел последние минуты жизни — никому неизвестно и поныне. Неоткуда взять достоверные известия.

Если он до последнего дыхания был верен идеалам патриотизма, любви к своему народу, то я был бы счастлив в этом убедиться.

После переговоров в Лоцзыгоу объединенная канцелярия антияпонских отрядов вовсю развернула работу с Армией спасения отечества. Сотрудники канцелярии установили связи и с соседними лесными отрядами, приступив к активной работе по вовлечению их в антияпонский объединенный фронт.

С помощью этого органа в начале сентября 1933 года мы провели в Лаомучжухэ объединенное совещание с командирами китайских антияпонских отрядов, в том числе с У Ичэном, Ши Чжунхэном, Чай Шижуном, Ли Саньсей. Совещание обсудило план рейда в уездный центр Дуннин (Саньчакоу) и окончательно определило меры, необходимые для боевых действий. По предложению командующего У Ичэна оно единогласно одобрило разработанный нами план операции.

После переговоров в Лоцзыгоу мы не собирались немедленно проводить рейд. Был установлен подготовительный период сроком более двух месяцев. Мы поступили так потому, что придавали этой операции особенно важное значение. Мы сознавали, что предстоящий рейд — это единственный путь, который вел бы к полной легализации деятельности АНПА.

Не без оснований мы полагали, что и соглашение об едином фронте между АСО и АНПА вступит в силу после успешного рейда.

Мы давали себе отчет в том, что удача рейда непременно подведет прочную основу под объединенный фронт с китайскими антияпонскими отрядами. Наоборот, поражение сведет на нет успех диалога в Лоцзьггоу, провалит формируемый объединенный фронт. Просчет, допущенный в этом рейде, обесчестит военный авторитет АНПА, завоеванный в результате тяжелых кровопролитных боев. Просто дело будет табак, если начнут раздаваться вопли: «Видите, объединенный фронт провалил АСО!»

Для нас это было, собственно, нелегким экзаменом. Данные нашей разведки и донесения местных организаций подтвердили, что в уездном городке Дуннин сосредоточены следующие вражеские силы: около 500 солдат японской Квантунской армии под командованием Исида, вооруженные силы марионеточной армии Маньчжоу-Го примерно в количестве одного полка, возглавляемые комполка Цзином, а также полиция Маньчжоу-Го и отряд охраны. И еще одно важное обстоятельство: противник находился в хорошо укрепленной крепости, располагая артиллерией и другими современными видами оружия.

В то время некоторые китайские командиры сомневались: при попытке взять Дуннин вероятность у дачи, мол, не больше 30 процентов. Поэтому и на объединенном совещанииони высказывали мнение о том, что силы атакующих должны в три раза превышать силы обороняющихся. Таково требование общепризнанных в мире военных авторитетов. А наши силы намного слабее, чем у противника, сказали они.

Но У Ичэн и некоторые другие командиры плевать хотели на подобные утверждения «авторитетов». «Это собачья брехня, — говорили они. — Таким россказням поверят, пожалуй, только в офицерской школе японских сухопутных войск, где в свое время обучался Ли Чхон Чхон. Так стоит ли придавать этому должное внимание?» Так они порицали пассивное отношение к предстоящему рейду.

Помнили и тот факт, что когда-то отряд АСО уже пытался взять уездный городок Дуннин и потерпел неудачу. И не случайно, что некоторые командиры, перепуганные мифом о «непобедимой императорской армии», рекламируемым японской пропагандой, стали слишком переоценивать силы врага.

После принятия на совещании плана боевой операции работники объединенной канцелярии антияпонских отрядов, поддерживая связи с Ху Цзэминем, распределяли между отрядами количество участников предстоящего рейда в Дуннин. Так, например, перебрасывалисколько-то бойцов из одного отряда, а сколько-то из другого.

А у нас было решено подобрать личный состав примерно по одной роте из Ванцина, Хуньчуня и Яньцзи. Эти силы мы перебросили в Лоцзыгоу.

Из Ванцина я взял одну роту. Из Хуньчуня пришла другая рота, которой командовал комиссар батальона Бай Жипин. Трогательная встреча рот состоялась в конце августа 1933 года под Лоцзыгоу.

Но, к сожалению, товарищам из Яньцзи не у далось добраться до пункта сбора — была нарушена с ними связь. Из Яньцзиского батальона выбрали самую сильную роту Чвэ Хена. Перед отправлением он раздал каждому бойцу по 150 боевых патронов и по паре новой обуви. Рота оставила Бэйдун и форсированным маршем добралась до Мацуня. Это было в середине сентября, когда мы, уже завершив рейд в Дуннин, расквартировались в Сяованцине.

Мы вместе с товарищами из Хуньчуня вступили в Лоцзыгоу.

Нас горячо приветствовали бойцы и командиры Армии спасения отечества и жители города. Среди них было немало и крестьян из окрестных поселений. По лицам приветствующих нас людей мы безошибочно определяли, что здесь бьется горячий пульс местных антияпонских организаций.

Массы с восторженными возгласами приветствовали наш отряд. Людей воодушевляли такие талантливые революционеры, как Чвэ Чжон Хва. Он был в то время председателем Лоцзыгоуского антияпонского общества, но для прикрытия исполнял мелкие поручения ведомств Маньчжоу-Го. На деле в качестве члена Антияпонского солдатского комитета Чвэ Чжон Хва большое внимание уделял работе с Армией спасения отечества. В Лоцзыгоу он широко пропагандировал правоту намеченной нами линии на формирование антияпонского совместного фронта, призвал народ посылать отрядам АСО продовольствие и ткань.

На китайской улице мы привели в порядок отряд, а затем выступили передмассамис призывами к борьбе против японского империализма, за спасение родины. Потом, как водится, началось веселье: танцевали и пели песни. Хозяева лавочек на обе их сторонах улицы, прекратив торговлю, выходили на до рогу полюбоваться этим ярким зрелищем.

В одной компании кружились бойцы АНПА и АСО, как будто встретились друг с другом родные братья. Оживленный Лоцзыгоу напоминал город фестиваля. Все улицы — как корейские, так и китайские — были переполнены радостью и весельем.

Молодые люди, каким-то образом узнав о нас, все шумно требовали встречи с командиром Кимом. Одни говорили: командир Ким — уроженец провинции Пхеньан, другие — нет, он хамгенец, третьи — он родом из провинции Кенсан. Причем каждый настаивал на своем — продолжались несмолкающие споры.

Детишки, забыв обо всем на свете, с любопытством рассматривали винтовки образца 38 и патронные ленты. Каждый боец располагал ей, как было у нас принято, по три: одна опоясывала талию, словно ремень, остальные две располагались крестнакрест через плечи. Комплект каждой ленты — 100 патронов, итого у каждого бойца было по 300 патронов.

— Дорогие наши борцы за освобождение страны, сколько мук и мытарств выпало на вашу долю! Просим к столу на обед, — приглашали нас многие женщины, беря бойцов под руку. Каждый дом, как бы соревнуясь, готов был оказать нам гостеприимство. Даже из далеких поселков, расположенных за 4–8 километров от Лоцзыгоу, прибежали женщины с приготовленным обедом, угощая партизан своими скромными кушаньями.

В день прибытия в Лоцзыгоу я в сопровождении товарищей из объединенной канцелярии антияпонских отрядов погостил у командующего У Ичэна. У нас, как у старых знакомых, шла беседа в теплой, дружеской атмосфере. Это не было похожим на тот диалог, когда мы встретились впервые на июньских переговорах и где каждый как бы «прощупывал» настрой собеседника. Это была искренняя, задушевная беседа между сердечными друзьями.