Чтение онлайн

В Северной Маньчжурии агитбригада дала первое представление в отряде Чай Шижуна, дислоцированном в Мачане.

Чай Шижун больше всех среди командиров АСО находился тогда под влиянием коммунистов. Их можно было бы сделать нашими союзниками и даже коммунистами при условии нашей вдумчивой и кропотливой работы по их перевоспитанию.

Первое представление в Мачане началось с речи Гым Сун. Представление смотрели 150 командиров и бойцов АСО во главе с Чай Шижуном. Отклики были сенсационными. Когда Гым Сун произнесла последние слова, все зрители, не скрывая волнения, зашумели: «Какую прекрасную речь произнесла эта девочка! Такая маленькая, как каштанчик!», «Мы должны хорошо вести антияпонскую войну хотя бы для этой девочки».

Командующий Чай, охваченный глубоким волнением, пригласил Гым Сун к себе в кабинет и, усадив рядышком, проделал ей в мочку уха серьги и надел на запястье браслеты. Он даже предоставил агитбригаде две лошадиные упряжки для передвижения во время гастролей.

Сроки концертов, запланированных на одну неделю, были намного продлены по просьбе воинов китайских антияпонских отрядов. Агитбригада дала представление и в части Чжоу Баочжуна.

Чай Шижун послал членам агитбригады две телеги с подарками — ватниками, китайской национальной одеждой дабушаньцзы, шарфами, а также с продуктами — свининой, курами, сухой лапшой из крахмала, пшеничной мукой и прочим. Кроме того, он подарил каждому из них сумку и ружье.

Когда агитбригада возвращалась в Яоингоу с гастролей, меня на месте не оказалось — вместе с отрядом находился в другом месте. Но не успел я возвратиться з партизанский район, как дети обступили меня и с гордостью показали подарки, принесенные из Северной Маньчжурии.

— Это подарил нам командующий Чай. Он очень добрый человек. Носит бородку, как Ленин. У него в комнате я даже пробовала блюдо из свинины. Господин Чжоу Баочжун тоже преподнес нам много подарков, — с радостью расхвалив ала Гым Суп командующего Чая и Чжоу Баочжуна. А напоследок прикрепила к моему поясу семизарядный револьвер.

— Дорогой Полководец, вы непременно должны носить с собой это оружие. Это наше решение, — сказала она, делая ударение на слове «решение», и тут же рассмеялась весело, словно о чем-то вспомнив.

Чтобы не огорчать детей, я несколько дней носил с собой этот револьвер, а затем при случае отдал его начальнику Молодежной добровольческой армии. Все остальное оружие тоже было передано этому молодежному ополчению. Другие подарки, принесенные из Северной Маньчжурии, были полностью оставлены в распоряжение детской агитбригады.

Осенью того же года в Яоингоуском партизанском районе распространялись невероятные слухи, что мать Гым Сун осталась в живых. Услышав эту новость, девочка носилась, словно бабочка, по всем ущельям Яоингоу, заколов в волосы с десяток цветков полевой хризантемы. С удовольствием глядели на нее жители опорной базы, хорошо знающие о ее семейной драме.

Организация Детского отряда решила предоставить Гым Сун возможность осуществить свою сокровенную мечту о свидании с родной матерью. Вначале девочка не хотела принимать это предложение организации. Ведь она хотя и была совсем юной, но обладала высоконравственным характером, пропитана была духом коллективизма. Гым Сун ответила, что она, мол, не вправе пользоваться особыми привилегиями в то время, когда так много вокруг детей, желающих увидеться со своими родителями.

Я видел Гым Сун в последний раз осенью 1934 года, когда наш отряд форсировал в Чжуаньцзяолоу подготовку к походу в Северную Маньчжурию. В то время детская агитбригада, к которой принадлежала Гым Сун, давала представление в этой местности. Думаю, что это был специальный спектакль, посвященный проводам нашего экспедиционного отряда. После представления мы угощали детей китайскими пельменями с мясом косули.

Я посетил дом, где обедали дети. Когда собирался уже уходить, Гым Сун, отодвинув тарелку с пельменями, вдруг поспешно подошла ко мне и почти шепотом проговорила, как бы информируя меня о какой-то тайне.

— Дорогой Полководец, говорят, что моя мать жива!

— Да, все дяди-партизаны очень радуются. Я тоже очень рад.

— Сегодня я так счастлива, что сумела исполнить соло три раза. Но хотелось петь снова и снова.

— Так и пой сколько хочется!

Я передал девочке частый бамбуковый гребешок и редкую расческу из трофеев, которые специально припас для детворы села Чжуаньцзяолоу. — Спасибо, дорогой Полководец! — сказала она, прикасаясь к моему рукаву, словно баловница.

Было весьма приятно чувствовать небывалый восторг в словах и жестах этой милой маленькой девочки, у которой не было ни тени кокетства. Такой восторг светился в ее глазах, что казалось: вот-вот она взмахнет крыльям и, как миленькая птичка!

— А ты должна немедленно отправиться на свидание с мамой. Только я, к сожалению, не смогу тебя провожать. Путь мой — в Северную Маньчжурию.

Это были последние слова в жизни, которые я сказал Гым Сун.

Когда Гым Сун вернулась в школу Детского отряда из Чжуаньцзяолоу, революционной организации Яоингоу был нужен связной, которому можно было бы поручить доставку в контролируемый врагом район совершенно секретных сведений. Возник вопрос: кого следует послать, чтобы обеспечить максимальную безопасность и своевременность? Не один раз серьезно обсуждали об этом в местной организации. И, наконец, выбор остановился на Гым Сун.

Когда революционная организация поручила юной девочке Гым Сун важное задание в качестве связной — задание, с которым мог бы справиться далеко не каждый, она восприняла это с благодарностью и расценила как высшее доверие к ней.

В день, когда Гым Сун отправлялась в контролируемый врагом район, Хан Сон Хи повела подругу на берег ручья, умыла ей лицо, расчесала волосы, повязала оборки, разгладила юбку, словно ухаживала за невестой, идущей под венец. Вместо ленты скрепила волосы булавкой, на которую были нанизаны три желудя величиной с крупную виноградину.

В тот день члены Детского отряда провожали Гым Сун до околицы.

Девочка шла лесом частыми, мелкими шагами, мурлыча песню. Текст песни она сама импровизировала в такт своим шагам. Слушая песню, ребята смеялись, хлопая в ладоши, а потом подпевали громкими голосами, заполнившими все ущелья Яоингоу. Гым Сун, оперативно и четко выполнив порученное организацией задание, направлялась затем в поселок, где, по слухам, находилась ее мать. Однако в пути она, к большому несчастью, вместе с группой местных жителей была схвачена японскими жандармами.

Враги сильно обрадовались, пронюхав, что девочка пришла из партизанского района. Они полагали, что в их лапы попала «юная коммунистка». И если ее припугнуть, она сможет разгласить важные секретные сведения. По-видимому, им удалось установить даже тот факт, что Гым Сун пришла из Яоингоу, где находилось руководство Восточной Маньчжурии. Враги, казалось, рассчитывали, что могут узнать от девочки важные секретные данные, если хорошо обработать ее.

Конечно Гым Сун и в самом деле знала много тайн партизанского района. Ей были известны действия отрядов революционной армии, работа руководящих кадров, секретные каналы, связывающие партизанский район с полупартизанским, жизненные условия и настроения населения опорной базы и многое другое. Поскольку девочка в составе детской художественной агитбригады часто выступала и в контролируемом врагом районе, то, естественно, она могла знать многие тайны местных организаций. Надо только «поставить ее на колени», считали каратели.