Чтение онлайн

В своей статье Чжоу Баочжун писал: «2-й корпус Объединенных антияпонских войск одновременно была «Корейской Народно-революционной армией»… В ходе антияпонской партизанской войны народы Китая и Кореи навечно спаяны алой кровью во имя общего дела». Таким образом автор статьи, признав реально существующую КНРА, дал высокую оценку коалиции антияпонских вооруженных сил Кореи и Китая, исторически существовавшей в годы совместной борьбы.

В этом смысле показательно, пожалуй, то, что японцы изображали партизан, действовавших в Маньчжурии, особенно в Цзяньдао, «партизанами чисто корейской крови». По материалам, обнаруженным нашими товарищами, известный советский специалист по вопросам Китая и Кореи В. Раппопорт в 1937 году опубликовал в советском международном политическом журнале «Тихий океан» статью «Партизанское движение в районах Северной Кореи», в которой, в частности, говорилось: «…Большая часть корейских партизан объединена, имеет свой центр и называется Народно-революционной армией». «Существование связи и установление контакта между партизанскими отрядами Кореи и Маньчжурии больше всего беспокоит японскую военщину. Поэтому именно сюда, на пограничные районы, и направлено все внимание японцев».

Преобразование АНПА в Народно-революционную армию не означало простую замену наименования или чисто техническое ее переформирование. Оно ознаменовало собой новую стадию строительства вооруженных сил: подведены были итоги прошедших боевых действий АНПА, усовершенствована система командования партизанской армией, укреплены ее ряды в количественном и качественном отношениях в направлении обобщения боевого опыта и умножения достигнутых успехов. После переформирования АНПА в КНРАмы активизировали свои военные действия с целью срыва вражеских операций по окружению и уничтожению партизанских участков. Свои карательные операции зимнего периода противник без лишней скромности именовал «после дней схваткой» с целью окончательного истребления партизан. Потерпев позорное поражение, верховное руководство Квантунской армии и милитаристский эшелон Токио подняли шумиху в целях выяснения причин и поиска виновных за поражение. Наконец, с весны 1934 года, пересмотрев прежнюю тактику «выжженной земли», японцы начали претворять в жизнь новый, еще более коварный план карательных операций — так называемую «осадно-наступательную операцию». Эта пресловутая операция была направлена на окончательное уничтожение партизанских участков. С этой целью сочетались военное окружение и атаки, политические репрессии, экономическая блокада. Эту японскую «новинку» мы квалифицировали как копию чанкайшистской политики блокирования, применившейся при нападении на советские районы Китая.

Если подобная политика Чан Кайши была нацелена на то, чтобы «сотворить нечеловеческий мир — мир политического страха и экономического кризиса» и таким образом лишить коммунистическую армию возможности одеваться и питаться, то цель самурайской операции на окружение и нападение состояла в том, чтобы заморить голодом и холодом, расстреливать и сжигать всех жителей и бойцов партизанских районов. Для этой операции японцы попытались создать «коллективные поселения», цель которых состояла в том, чтобы оторвать армию от народа и ввести средневековую систему круговой поруки, такую, как привлечение десяти дворов к ответственности за участие одного из них в «преступлении», взаимонаблюдение пяти дворов, что должно было способствовать, по замыслу карателей, обнаружению и ликвидации всех сил сопротивления.

Политика блокады и осадно-наступательная операция были сходны друг с другом и с точки зрения применяемой тактики. Чанкайшистская тактика брала свои истоки из «политики мягкой слежки, мягкого удара и сооружения бастиона». Это значит после окружения «противника», не прибегать спешно к его преследованию, не вторгаться глубоко в его зону, а если при этом удастся захватить какой-то пункт, неторопливо закрепить взятый рубеж с тем, чтобы после этого больше не отдать его, и переходить в атаку на другие пункты.

Такой тактике уподоблялась тактика японцев «захвата шаг за шагом». Насчет этой тактической доктрины мои товарищи в шутку говорили: «Видишь, какая жалкая судьба постигла японцев! Теперь им суждено даже искать себе подмогу у Чан Кайши!» Это, право же, не было просто шуткой. Проводя подготовку к осуществлению осадно-наступательной операции, противник с весны 1934 года больше сосредоточивал вокруг партизанских районов отборных частей Квантунской армии, перебрасывал сюда оккупационные войска из Кореи, приступил к подкреплению частей марионеточной армии Маньчжоу-Го.

Враги постоянно расширяли масштабы подобной операции. Складывалась довольно серьезная ситуация. Учитывая сложившиеся условия, мы предприняли новые шаги: частям КНРА предписано было, с одной стороны, не ослаблять внимания к обороне партизанских участков и крупными боевыми операциями непрерывно наносить удары по военно-политическим пунктам в тылу противника с целью заранее со рвать его замысел, ас другой — расширять партизанскую зону в более благоприятных местностях.

Предпринятые меры позволили нам захватить инициативу в сложившейся трудной ситуации, закрепить завоеванные ценой крови победы и непрерывно сохранять приподнятый революционный порыв народа.

Отряды КНРА перешли к началу наступления весеннего периода. Они, действуя в районе Ванцина, совершали налеты на главные пункты дислокации войск противника и на населенные пункты, где строились «коллективные поселения», — в Сяобайцаогоу, Дадучуань, Шитоухэцзы, Чжуаньцзяолоу и другие места. Наши товарищи из Хуньчуня, Яньцзи и Хэлуна тоже внезапно совершали налеты на стройки «коллективных поселений» и срывали оперативные замыслы противника проводить осадно-наступательную операцию с ее самого начала.

Нужно было закрепить боевые успехи весеннего наступления и, твердо взяв в руки инициативу, окончательно сорвать операции противника, нацеленные на окружение партизанской зоны и ее уничтожение. Для этого мы немедленно начали свое летнее наступление, главной целью которого было расширение партизанской зоны на северо-запад уезда Аньту и на северовосток уезда Ванцин. Если бы мы цеплялись только за оборону нескольких партизанских участков, когда противник норовил произвести осадно-наступательную операцию, то это бы соответствовало его коварным замыслам и полило бы воду на мельницу врага.

Задание расширять зону партизанских действий на северозапад уезда Аньту было поручено 1-й дивизии и отдельному полку Народно-революционной армии, а задание по расширению ее на северо-восток уезда Ванцин получила 2-я дивизия. Если район партизанских действий, связывающий Дадяньцзы и Фуэрхэ, стал жизненной артерией уезда Аньту, то зона Лоцзыгоу — Лаомучжухэ — Тайпингоу — Саньдаохэцзы была жизненно важным участком уездов Хуньчунь и Ванцин. Все эти местности были идеальными районами, подходящими для партизанских действий. Ведь там высились горные перевалы Муданьлин и Лаоелин. С прежних времен, еще с периода движения за независимость, эта зона интересовала известных военачальников Хон Бом До, Чвэ Мен Рока, Ли Дон Хви и Хван Бен Гира.

Мы поручили командиру 1-й дивизии Чу Чжину и командиру отдельного полка Юн Чхан Бому задание — первым делом атаковать зону Дадяньцзы — Фуэрхэ и приковать к себе внимание противника. А затем нужно было нам выступить в направлении Лоцзыгоу. Таков был наш оперативный план.

Когда Квантунская армия сосредоточила свое внимание на районе Дадяньцзы уезда Аньту, мы совместно с частью бойцов 4-го и 5-го полков 2-й дивизии Народно-революционной армии ис китайскими антияпонскими отрядами вышли в направлении Лоцзыгоу и заняли Саньдаохэцзы и Сыдаохэцзы. В Саньдаохэцзы прошло совместное собрание с участием бойцов КНРА и более чем 1500 бойцов китайских антияпонских отрядов. Оно вылилось в своего рода агитационную кампанию с целью достижения победы во время рейда в Лоцзыгоу. В этой боевой операции приняли участие и китайские антияпонские отряды под командованием Кун Сяньюна, Ши Чжунхэна и Ли Саньси. Городок Лоцзыгоу был военным опорным пунктом противника, связанным с Байцаогоу уезда Ванцин и с уездным центром Дуннин. В нем размещались сотни солдат марионеточной армии Маньчжоу-Го. Ими командовал комбат Вэнь Чанжэнь. Раньше Лоцзыгоу был малонаселенной местностью, где находилось около 500 дворов. А после событий 18 сентября городок быстро вырос и превратился в военный опорный пункт противника. С весны 1932 года он стал главной базой Цзяньдаоского временного экспедиционного отряда. После ухода названной экспедиции японская военщина постоянно держала там силы численностью более чем в один усиленный батальон и намеревалась использовать его как своего рода рычаг в своей осадно-наступательной операции.

Нам нужно было превентивным ударом взять район Лоцзыгоу. Это стало бы главным звеном в цепи боевых действий: была бы пробита брешь в системе осадно-наступательных операций противника, а это в свою очередь создало бы благоприятные условия для расширения новой партизанской зоны.

В Саньдаохэцзы, в доме старика Ли Тхэ Гена, мы проводили оперативное заседание с командирами китайских антияпонских отрядов по вопросам рейда в Лоцзыгоу. За плечами Ли Тхэ Гена — служба в Армии справедливости и в Армии независимости Кореи. Старик был насквозь пропитан чувством патриотизма. Одно время он был вместе с Чвэ Чжа Иком управляющим делами в Северной военной управе. Со Ир назначил его, простого солдата, управляющим делами потому, что был поражен его искусством меткой стрельбы и каллиграфическим почерком. Когда Со Ир проповедовал религию Тэчжонгё, восхваляющую Тангуна, Ли Тхэ Ген вступил в его секту и стал фанатически верующим человеком. А когда Ким Чва Чжин призывал бороться с коммунизмом, Ли примкнул к нему и за это получил от него подарок — револьвер.