Чтение онлайн

Однако росли ряды партизанских отрядов, да и численность войск карателей поднялась до нескольких тысяч и даже десятков тысяч штыков. В этих условиях нельзя было вести только бои местного значения. Вообще боевые операции совершаются не по воле какой-либо одной из воюющих сторон. Противник, непрерывно наращивая свои силы, навязывал нам бои, и мы вынуждены были принимать его вызов.

Враги, собирая отовсюду в единый кулак свои вооруженные части — полки, бригады, дивизии, крупными силами атаковывали нас. Мы же, не объединив пока своих сил, не могли организовать взаимодействие на флангах. Поэтому вынуждены были разбросанно, располагаясь там и сям в ущельях, вести перестрелки с противником. Так что же, и впредь такими способами будем воевать? При рейде в крупный город или уездный центр мы собирали бойцов с тех или иных уездов и сосредоточенными силами били противника. А почему же в оборонительных боях нам воевать только по уездам и партизанским участкам? Такие вопросы я задавал себе и до и после Мацуньской операции.

Короче говоря, партизанское движение потребовало нового механизма, соответствующего его содержанию и размеру. Нам нужны были радикальные меры для вовлечения в единую систему разбросанных по уездам и участкам вооруженных отрядов. Самый короткий путь к реализации этого требования — объединение отрядов АНПА, переформирование их в крупную революционную армию.

Такая же картина была представлена и в письме командира 4-й роты, находившейся в Яоингоу. Он по уважительным причинам не мог участвовать в совещании по подведению итогов Мацуньской операции, поэтому ему пришлось прислать письмо в Мацунь, в котором изложены были итоги действий его роты. Письмо нам передал О Чжин У — ординарец того командира роты.

Подведя итоги боевых действий в Мацуне, я серьезно задумывался над вопросом слияния отрядов АНПА. По этой проблеме приходилось часто советоваться с Чу Чжином, Рян Сон Рёном и другими боевыми товарищами.

Однажды я был в доме Рян Сон Рёна, играл на гитаре. Побудило меня взяться за музыкальный инструмент не какое-то веселье или душевный покой. В ту пору душу мою бередило, прямо скажу, какое-то необычное уныние. Хотя Мацуньская операция и закончилась победой, но все же партизанский район, образно говоря, стонал от душераздирающих мучений. Были похоронены уже многие те, кто с нами всегда делил горе и радость. Да и на пепелищах, где сгорели последние стропила домов, действительно нелегко было снова поднять все из руин и созидать новую жизнь.

Хотелось поговорить с Рян Сон Рёном о военных делах, и я пошел к нему в гости. Кстати, он тоже с унылым настроением встретил меня. Видел я, что бывшему комбату очень тяжело было переживать обвинения в причастности к «Минсэндану», арест, которому он был подвергнут. Хорошо еще, что мы взяли его на поруки, и он с величайшим трудом избежал участи оставаться за решеткой. Но он все-таки не мог работать в прежней должности. Он совершал рейсы между Сяованцином и Лоцзыгоу, добывая продовольствие. Теперь он стал совсем молчаливым человеком, потеряв свою жену и мать при вражеском погроме.

Когда я заговорил о создании крупной революционной армии, он тут же обрадовался, загорелся небывалым энтузиазмом.

— Дело, думаю, в том, в какой форме, какими методами объединить отряды, — сказал Рян Сон Рён.

Он не сказал мне ни «за», ни «против», но уже самой постановкой вопроса о форме и методах формирования армии выразил свою решительную поддержку. Больше всего беспокоил его вопрос: как воспримут эту идею шовинистически настроенные люди, с головой ушедшие в борьбу против «Минсэндана»?

Его беспокойство было вполне оправданным. И это хорошо показывает, чем мучились, над чем ломали тог да головы корейские коммунисты. В этом заключалась особенность их деятельности — им приходилось продуманно и безошибочно преодолеть все трудности.

Да, это были такие времена, когда доминировала так называемая «интернациональная линия», приверженцы которой навязывали другим свою волю и определяли все вопросы коммунистического движения и национально-освободительной борьбы по собственному эталону и пониманию, когда под громкой вывеской «классовых интересов» и «международной солидарности» яростно оплевывали национальные традиции и стремления, приклеивая им ярлык «националистических перегибов». К тому же корейским коммунистам приходилось совершать революцию на чужой земле. И, естественно, коммунистам Кореи, право же, было нелегко проводить в жизнь собственную идею о создании самостоятельных вооруженных сил.

Проблему слияния отрядов АНПА и преобразования их в крупную революционную армию одобрил и Чу Чжин. Тогда я еще не успел закончить свои слова, как Чу Чжин — человек большой души, горячий по своему темпераменту, отчаянно жестикулируя, предложил объединить все отряды и воевать в крупных масштабах. Мне, собственно, очень понравилось именно его выражение «воевать в крупных масштабах». Такие великолепные слова можно было услышать только от Чу Чжина, этого, я бы сказал, настоящего мужчины, которого так оберегали и любили все корейцы Цзяньдао. «Если корейцы объединят вооруженные силы и создадут собственную революционную армию, — сказал он, — то их, возможно, обвинят в «амбициях к расширению круга интересов Кореи». Но не следует напрягать нервы и обращать внимание на такую чепуху. Надо набирать скорость в осуществлении задуманного».

Нашу идею поддерживал еще и Тун Чанжун. Он сказал, что главными инициаторами создания АНПА в Восточной Маньчжурии являются корейские коммунисты, абсолютное большинство состава этих вооруженных сил составляют корейцы, армия эта, хотя и создана на китайской земле, должна быть революционными вооруженными силами Кореи, призванными, в конечном счете, совершить корейскую революцию.

Подобная оценка Тун Чанжуна была совершенно справедливой и прогрессивной в условиях того времени, когда само упоминание о корейской революции считали преступлением националистической окраски. Как справедливо отметил Тун Чанжун, корейские коммунисты в создании вооруженных сил выполняли роль первопроходцев, инициаторов и руководителей. Именно они сыграли ведущую, главенствующую роль в партийном строительстве в Маньчжурии. К ним относятся не только те, кто действовал в Восточной Маньчжурии, но и Ли Хон Гван и Ли Дон Гван в Южной Маньчжурии, а также Хо Хен Сик, Ким Чак, Ли Хак Ман, Чвэ Ён Гон в Северной Маньчжурии. Подавляющее большинство командного состава и бойцов вооруженных сил составляли тогда корейские коммунисты.

Тун Чанжун рекомендовал при создании армии определить подходящие формы и методы, направленные на укрепление солидарности с китайскими коммунистами, предусматривающие взаимную поддержку и дополнение. Такие меры, продолжал он, принесут пользу обеим сторонам — как корейской, так и китайской.

Нашу инициативу об объединении отрядов АНПА и переформировании их в крупную революционную армию активно поддерживал и посланец Коминтерна Пань, который считал этот курс правильным и соответствующим линии Коминтерна.

Все здравомыслящие люди — начиная от Рян Сон Рёна, возглавлявшего вместе Ванцинский батальон, и кончая Чу Чжином, ставшим впоследствии командиром 1-й отдельной дивизии Народно-революционной армии. Тун Чанжуном из Восточноманьчжурского Особого комитета партии, посланцем Коминтерна Панем — пришли к полному единству мнений в понимании курса на слияние отрядов АНПА и переформирование их в крупную революционную армию. И по вопросам выбора названия будущих объединенных переформированных вооруженных сил и определения их характера они, в общем-то говоря, стали на одну с нами точку зрения.

В марте 1934 года мы официально наметили курс на преобразование АНПА в Корейскую Народно-революционную армию. Эта мера соответствовала как целям нашей борьбы, так и характеру политических сил, борющихся за осуществление этих наших целей.

Вначале АНПА называлась в ряде районов Восточной Маньчжурии Рабоче-крестьянским партизанским отрядом. При определении характера вооруженного отряда это название односторонне подчеркивало классовую сторону. Оно не соответствовало характеру корейской революции, первоочередной задачей которой было не социальное, а национальное освобождение и достижение независимости страны. Оно не соответствовало также характеру революции на Северо-Востоке Китая, проводимой китайскими коммунистами.