В водовороте
Шрифт:
– О, черт бы ее драл!..
– сказал, не удержавшись, князь.
– А барон с ней?
– Никак нет-с!
– Ну, проси!
Анна Юрьевна довольно долго шла из кареты до кабинета. Она была на этот раз, как и следует молодой, в дорогом голубом платье, в очень моложавой шляпе и в туго-туго обтягивающих ее пухлые руки перчатках; выражение лица у ней, впрочем, было далеко не веселое. По обыкновению тяжело дыша и тотчас же усаживаясь в кресло, она начала:
– Как ты мило поступил!.. Я его только хотела на свадьбу к себе позвать, а он в Петербург уехал!
Князь молчал.
– Скажи на милость, - продолжала Анна Юрьевна, - что такое у тебя с Еленой произошло? Ко мне этот дуралей Николя Оглоблин приезжал и говорит, что она от тебя сбежала и поступила к отцу его на службу в кастелянши.
– Да, она уехала от меня!
– Но отчего? По какой причине?
– По той, что мы расходимся с ней в понятиях.
Князю, кажется, легче было бы стоять под пыткой, чем делать все эти ответы.
– Как же, вы так-таки совсем и разошлись?
– приставала к нему Анна Юрьевна.
– Не знаю!.. Я не видал еще ее по возвращении из Петербурга.
– Cela veut dire qu'elle а bacle tout cela en ton absence? [170]
– Oui! [171]– отвечал князь отрывисто и глухим голосом.
– Смотри какая!.. Ужас, с каким душком женщина!
– говорила Анна Юрьевна.
Она, наконец, поняла, что этот разговор был очень неприятен для князя, а потому и переменила его.
– Я уже обвенчалась с бароном!
– сказала она.
170
Это значит, что она все это проделала в твое отсутствие? (франц.).
171
Да! (франц.).
– Слышал-с!.. Человек возвестил мне вашу новую фамилию!
– отвечал с оттенком насмешки князь.
– Как, по-твоему, глупо я поступила?
– спросила его Анна Юрьевна, заметив это.
– Отчего же!.. Ежели существует согласие между вашими нежными сердцами!..
– говорил князь в том же тоне.
– Какое тут согласие!.. Как вот и у тебя с Еленой... А главное, мне поздно было это делать; хочу от стыда за границу ехать et je ferai croire, que je suis marie de long temps [172] .
172
и сделать вид, что я давно замужем (франц.).
– Зачем же вы делали это, когда вы так стыдитесь того?
– спросил ее князь злобно и насмешливо.
– Слабость характера, - сама знаю!.. Барон стал пугать, что совсем уедет от меня, - мне и жаль его сделалось...
Проговоря это, Анна Юрьевна замолчала.
– Но куда вы именно едете за границу?
– продолжал ее спрашивать князь тем же злым тоном.
– Сначала в Берлин - для совета с докторами: я больна делаюсь и серьезно больна, - а потом проеду в Париж и непременно увижу там княгиню твою!.. Que lui dire de ta part? [173] .
173
Что ей сказать от тебя? (франц.).
– Кланяйтесь и пожелайте ей всего хорошего, - проговорил князь.
Анна Юрьевна еще не кончила своего, терзающего князя посещения, как в кабинет к нему подкрался и вошел тихими шагами новый гость - Елпидифор Мартыныч; этого князь не мог уж перенести.
– Что вам угодно от меня?
– спросил он прямо и не церемонясь Елпидифора Мартыныча, так что тот попятился даже несколько назад.
– К-ха!.. Там-с кучер ваш... болен... извещали меня!..
– ответил он прерывистым голосом.
– Ну, так вы к кучеру и приходите!
– сказал ему немилосердно князь.
– Я видел уже кучера, - произнес Елпидифор Мартыныч, приосанившись немного, - и пришел спросить вас, как вы прикажете: здесь ли его держать или в больницу положить?
Но, собственно говоря, Елпидифор Мартыныч зашел к князю затем, чтобы разведать у него, за что он с Еленой Николаевной поссорился и куда она от него переехала, о чем убедительнейшим образом просила его Елизавета Петровна, даже не знавшая, где теперь дочь живет. Вообще этот разрыв Елены с князем сильно опечалил и встревожил Елизавету Петровну и Елпидифора Мартыныча: он разом разбивал все их надежды и планы.
– Зачем его в больницу класть, когда вы домашним доктором наняты? продолжал допекать Елпидифора Мартыныча князь.
– Да я и не отказываюсь от того, - помилуйте!
– бормотал тот, краснея весь в лице.
– Так и лечите его!..
– сказал ему на это князь.
– Слушаю-с!.. Я сейчас к нему еще зайду!
– проговорил Елпидифор Мартыныч и, повернувшись, вышел из кабинета.
Анне Юрьевне, все еще сердившейся на Елпидифора Мартыныча за сделанный им доносец на нее и не удостоившей его в настоящее свидание даже взглядом, он не осмелился даже поклониться; но, выйдя в залу, старик сбросил с себя маску смирения и разразился ругательством.
– Все эти аристократишки - скоты, ей-богу!.. Чистейшие скоты!
– говорил он сам с собой.
– Ну, однако, ты, я вижу, очень не в духе, - обратилась Анна Юрьевна к князю, вставая с своего места.
Князь на эти слова ее тоже поднялся с своего места.
– Ты все-таки съезди к этой девочке своей: quele brouille avez vous eu les deux! [174]– говорила Анна Юрьевна, уходя.
По доброте своей, она не любила, когда любовники ссорились, и по собственным опытам была убеждена, что в этом ничего нет хорошего!
174
как вам обоим досталось! (франц.).
По отъезде ее князь крикнул, чтоб ему подавали карету, и поехал в дом к Оглоблину.
Здесь он скоро разыскал квартиру Елены, где попавшаяся ему в дверях горничная очень сконфузилась и не знала: принимать его или нет; но князь даже не спросил ее: "Дома ли госпожа?" - а прямо прошел из темной передней в следующую комнату, в которой он нашел Елену сидящею за небольшим столиком и пишущею какие-то счеты. Увидев его, она немножко изменилась в лице; князь же, видимо, старался принять на себя веселый и добрый вид.
– Елена, что это вы за сумасшествие выдумали?
– проговорил он, протягивая к ней руку.
Елена с своей стороны приняла у него руку его и даже пожала ее.
– Вы находите, что это сумасшествие?
– спросила она его довольно спокойным голосом.
– Разумеется!.. Из-за чего затевать всю эту историю было?.. Поедемте, пожалуйста, сейчас опять ко мне!
– К вам?.. Нет, я больше к вам никогда не поеду!
– сказала Елена.
– Но отчего?.. За что?..
– говорил князь. У него при этом начало даже подергивать все мускулы в лице.
– Если вы рассердились за эти деньги, так я велю вам немедля прислать их.