Чтение онлайн

1. Жизненный путь (японск.)

192.

ние было каким-то посторонним. Целый мир запахов, красок и звуков окружал Вальку. Он совершенно точно знал, что происходит под каждым кустом и каждой кочкой,в каждом дупле и на каждой ветке - в радиусе нескольких сот метров. И для него не было новос-тью, что впереди - что-то, пахнущее бетоном, асфальтом, горючим и металлом.

Они выползли на верх поросшего кустами склона примерно в трёхстах метрах от авиабазы. Мальчишки отползли чуть влево-вправо, Михал Святославич достал бинокль и поднёс его к глазам...

...
– Вот они, - прошептал Михал Святославич, опуская бинокль.

Аэродром казался каким-то несерьёзным, словно не лучший ДОСААФовский времён СССР. Два ряда мокрой "колючки", несколько серых взлётных полос, рулёжка, пара бе-тонных коробок, над одной из которых висели флаги - латышский и НАТО. На таком расстоянии людей не было видно, но на полосах застыли три остроклювых хвостатых птицы - F-16 с красно-жёлто-чёрными бельгийскими опознавательными значками. А над ними возвышался огромный и мрачный серый кашалот - туша американского транспор-тника С-5 "Гэлэкси". Возле неё ярко оранжевели несколько погрузчиков.

– - Это цель?
– прошептал Витька. Михал Святославич не ответил - поднял бинокль

вновь и замер.

Валька наблюдал за С-5, как завороженный. Это гигантское существо казалось ему в самом деле живым и чем-то похожим на дремлющего дракона. В этом существе был вызов - вызов всему тому, чем жил Валька. Среди окружающего весеннего пейзажа самолёт выглядел предельно чужеродным, как встроенная в живое тело металлическая деталь. Даже сам аэродром, казалось, съёжился от того, что в его центре громоздится жуткое создание. Самолёт мог бы вызвать страх, но не у Вальки.

У Вальки он вызывал холодную злость.

После того как Валька всмотрелся, стали видны и люди. Их было много. Тройки па-трулей с угрюмыми собаками патрулировали периметр сразу по нескольким тропинкам. На вышках торчали пулемёты. В капонирах видны были зенитки - пушки и ракеты. Ну а во внутреннем квадрате охранения стояли, слегка поворачиваясь торсом, как страшные боевые машины, закованные в угловатую чёрно-зелёную, как шкура ящеров, броню гиган-ты. Уверенные и несокрушимые.

Это были американские солдаты.

И всё это было так чуждо, так мерзко почему-то и так отталкивающе, что Валь-ка стиснул зубы до хруста и на миг прикрыл глаза...

...Быстро стемнело. Над аэродромом повисло яркое дневное сияние. Вскинулись и зашарили по окрестностям, раздвигая кусты и деревья, мечи прожекторов. Работы не прекращались; на С-5 то и дело грели турбины, и тогда мощный бездушный вой придав-ливал к земле траву. Неясно было, где Влад и как вообще он рассчитывает пробраться внутрь периметра. Не как в книжках же, в самом-то деле, даже если это он и есть...

За весь этот долгий день ели только шоколад, да пару раз ползали по очереди в сторону - отлить и попить из холодного чёрного родничка, выбегавшего из-под земли у корней дерева. Всё остальное время дремали и наблюдали по очереди.

Когда стемнело совсем, Михал Святославич,коротко поглядывая на часы, приказал минировать пути отхода. Витька ползал по кустам, выставил десять РГД и столько же "пустых" растяжек.

– Через три минуты, - сказал Михал Святославич, когда Витька вернулся. Валька поко-сился непонимающе.

Угрюмо взвыли турбины. Это был не прогрев. Погрузчики разъезжались и было вид-но,как начинают перемигиваться огни на полосах. Отливавшее мокрым асфальтом в про-жекторном свете чудище дрогнуло и пошло, ускоряясь, на взлёт. Поднимался округлый нос, алым сверкнули глаза... тьфу, пилотская кабина. Непроглядные тени побежали по округе. Взревела, закричала сирена. У Вальки на коже дыбом встали мельчайшие волоски,

193.

и, покосившись, он увидел, какие у Витьки глаза - больные и отчанные...

...Гвамп, издало странный звук чудовище. Дрогнуло. Внезапно стало беспомощным. Левое крыло переломилось в яркой магниевой вспышке, и, потеряв всю свою угрюмую мощь, С-5 сундуком рухнул прямо на периметр.

И - вспыхнул сразу весь.

– Урррааа!!!
– звонко закричал Витька. И его крик, почти неслышный в гуле пожарища, перекрыл крик Михала Святославича:

– Огонь! Огонь, сынки!

– Рррррраааа!!!
– зарычал Валька.
– Ррраааа!!!

Мальчишки стреляли, словно торопясь опустошить магазины - стреляли и кричали в упоении. Они не видели, попадают ли и не старались попадать - просто били в мечущи-еся тени, пока Михал Святославич не приказал:

– Отходим! Скорее!

– Нет, нет!
– захрипел-залаял Валька.
– Огонь, огонь, a tout prix, meurt et ne se rend pas...(1.)

– Назад!
– яростно рявкнул лесник. Валька мотнул головой, в его глазах перестало пля-сать пламя. Теперь он видел, что через санационную зону уже бегут, стреляя в их направ-лении, чёрные тени. Слышались выкрики на двух языках, и Валька различил не сразу поня-тое повелительное - он давно уже не слышал английской речи: "Брать живыми!"

Витька канул в проход между растяжками. Валька, крутнувшись, залёг у корней дерева - в нём бушевала ярость, хотя уже и холодная. Михал Святославич тоже остано-вился, упал на колено:

– Ты что?!

– Сейчас, сейчас...
– прошептал Валька.

Огромная фигура выросла среди кустов на фоне зарева пожара - угловатая, жут-кая. Подняла руку в повелительном жесте, посылая своих наёмных рабов в черноту леса...

– Тварь, - прошептал Валька. И выпустил очередь из двух патрон.

Мощные тяжёлые пули - калашниковские 7,62х39 - попали офицеру армии США в грудь. Одна расколола магазин справа в "лифчике", рассекла кевлар жилета, в пыль раз-несла керамический вкладыш и застряла в сердце. Вторая угодила в стык между двумя магазинами, пройдя через грудину, перебила позвоночник и уткнулась в жилет на выходе из спины.