Чтение онлайн

– Кому?
– поинтересовался отец.

– Так... одной девчонке. Беспризорной...

– Интересно...
– Каховский-старший нахмурился.
– Надеюсь, не проститутке?

– Она хотела, - Валька смотрел в угол.
– Она младше меня, и она хотела... Но я отказа-лся. Её Светкой зовут. Мы весь день были вместе, а вечером я ей отдал деньги... Мне стало стыдно, что я так живу... Па, - Валька посмотрел на отца, который внимательно его слушал, - почему так? Откуда их столько? Я же и раньше видел и всегда жалел...

24.

– Ты хочешь спросить, не виноват ли я?
– медленно поинтересовался Каховский-ста-рший.
– Я и такие, как я? Наверное, виноваты. Ты знаешь, что я хотел стать археоло-гом?
– Валька ошарашено помотал головой.
– Это правда, археологом...
– подтвердил отец и чему-то улыбнулся.
– Спроси у своего Игоря Игоревича, он расскажет... А вместо этого я стал бандитом, я бы не поверил, если бы мне сказали об этом в школе, я бы в дра-ку полез...Но мы не вырывали куски изо рта у стариков и детей, Валька. Мы не делили то, что должно принадлежать всем, сын. Воду, свет, тепло, знания... Это из-за них всё так, как есть. Из-за них, и из-за тех, кто по их указке правит страной. Русские им...
– Каховский-старший замялся, глядя на молчащего Вальку. И решительно закончил: - Рус-ские им - кость в горле. Поэтому, чем больше беспризорных, больных, наркоманов, подо-нков - тем им лучше.

– А что делать?
– тихо спросил Валька. Каховский-старший покачал головой:

– Что тут сделаешь, если пока ты помогаешь десяти таким, как твоя Светка - на улице оказываются сто... Тебе сколько денег?

– Я бы так не смог жить, - не слыша отцовского вопроса, пробормотал Валька.
– Я бы просто не смог так жить...

– Человек привыкает ко всему, - Каховский-старший положил руку на плечо сыну.
– Иди-ка ты спать, на тебе лица нет. На дискотеку-то не пойдёшь ведь?

Валька молча встал, не ответив на вопрос. Пошёл к двери. И не видел, что во взгля-де, которым провожал его отец, были боль и жалость.

6.

В воскресный день Валька проснулся почти в полдень - вялый, разбитый, с больной головой. Дома никого не было, только на холодильнике обнаружилась записка:

Валентин!

Будить тебя не стали, поехали по делам. Вернёмся к вечеру.

Родители.

Валька прочитал записку, скомкал, бросил в мусорный мешок. Он чувствовал себя таким же скомканным, как эта записка. Странно, неужели правда такая дикая нервная реакция? Как у истеричной девчонки...

Он обошёл квартиру, заставил себя выпить кофе. Пощёлкал пультом телевизора. Выключил его. Стало очень обидно - какие там дела в воскресенье? Захотелось, чтобы родители были дома.

Валька подошёл к окну. И вдруг увидел одну из отцовских машин.

Чёрный "хаммер" стоял почти у подъезда. Возле него никого не было, но двое пар-ней сидели под грибком, да и за тонированными стёклами ощущалась настороженная жизнь.

Интересно... Валька осторожно выглянул на лестничную площадку. Пролётом ни-же сидел на подоконнике охранник. Он оглянулся мгновенно, кивнул Вальке молча. У отца неприятности... но какого плана, если он оставил охранять сына не меньше четырёх че-ловек?

Валька попробовал позвонить отцу и матери - и с мобильного, и с обычного теле-фона - но каждый раз чутко засекал странноватые шорохи и попискиванья, свидетель-ствующие о том, что аппараты на прослушке. Но кто мог прослушивать отца - челове-ка, слово которого было законом от Волги до украинской границы, от Тамбова до Став-рополя?!

"Только ОНИ, - холодно подумал Валька.
– Государство. ФСБ или кто-то вроде." Валька хорошо знал со слов отца, что все рассказы типа того, что "мафия бессмертна"

25.

– анекдотическая чушь. Любая мафия (и вообще любые организации) существует толь-ко до тех пор, пока это безразлично (или выгодно) государству. Как только нарушаются его интересы...

Он перестал названивать и вернулся к себе в комнату. Лёг в постель и уснул опять - глухо выключился, а открыл глаза уже только вечером. Первой мыслью было - до чего бездарно прошло воскресенье. Второй - где родители?

Как раз в этот момент зазвонил телефон. Валька сорвал трубку:

– Да?!

– Валь. Ты дома?
– голос отца был спокойным, весёлым даже.
– Мы едем, через полчаса будем. Что делал?

– Спал, - беззаботно ответил Валька.
– За всю неделю отсыпался... Ну, я жду. Пока.

– Пока, - это был голос мамы, чуть подальше. Телефон выключился.

Валька перевёл дух. По крайней мере, они живы оба. Подошёл к окну - охрана нику-да не делась. Ну что ж...

...Он успел поесть, когда в прихожей послышались щелчки. Пулей Валька вылетел наружу и, сам от себя того не ожидая, повис на шее у отца:

– Пап!!!

– Ну ты чего?
– Каховский-старший засмеялся, отцепил от себя сына. Тот обнял и поце-ловал мать, быстро спросил:

– Всё нормально?

– Да абсолютно, - беззаботно ответила она.
– Сейчас есть будем.

– А я не голодный, - весело ответил Валька.

– Ну ещё бы, ты на выходные как медведь - поешь и в спячку...

Это было несправедливо, но Валька и не подумал обижаться или возмущаться.

Родители были дома.

Он крутнулся на одной ноге, шагнул к лестнице. Но, уже стоя на первой ступеньке, обернулся и сказал:

– А я вас очень люблю, - и побежал вверх, отчётливо отсчитывая каждую ступеньку.

Он не слышал, как Ирина сказала мужу - и в голосе была горечь, похожая на вкус яда: когда уже начал пить и с ужасом понимаешь - отравлен!