В заповедной глуши
Шрифт:
– Как же быть?
– Он справится, - ответил Каховский-старший. И, обняв жену, изо всех сил прижал её к себе - безнадёжным жестом сильного и смелого человека, который уже не может защи-тить тех, кто ему дорог...
...Уроки на понедельник Валька всегда делал в пятницу, хотя и знал, что почти все его одноклассники поступают по-другому. Поэтому вечер воскресенья остался свобод-ным, и даже мысль, что завтра в школу, не пугала - неделя-то была последней, а потом, как ни крути, как ни думай об экзаменах - всё же лето...
Сидя за роялем в холле, Валька играл Моцарта. Он знал, что мать и отец слушают сейчас у себя, и эта мысль доставляла ему удовольствие,как и льющаяся каплями музыка. Мысли были лёгкими и спокойными, от странного недомогания не осталось и следа. "Рас-ту, - подумал Валька иронично, - матерею...".
Моцарт... Валька прервал игру, сел удобнее на стульчике. Нажал несколько клавиш - просто так. Он и сам пробовал сочинять музыку, но скоро понял, что ничего не получа-ется. Так зачем мучиться, если есть чужая - но она же и твоя, когда её играешь...
Неожиданно и резко ему почудилось чужое присутствие. Не матери или отца - именно чужое. Мальчишка вскинулся. В холле царила полутьма майского вечера. И в этой полутьме Валька заметил около двери промельк - словно махнуло чёрное крыло.
Он вскочил. Бесшумно зажёг свет.
– Ва-аль?
– окликнула мама.
– Всё нормально, - спокойно отозвался он, стоя возле выключателя с колотящимся серд-
26.
цем. Конечно, в холле никого не было, и в коридоре тоже. Да и не могло быть.
За несколько дней до смерти чёрный человек заказал Моцарту реквием - музыку "за упокой души", сказав, что это будут играть на похоронах одного известного лица. "Рек-вием" играли на похоронах Моцарта...
Валька помотал головой. К концу учебного года расшатались нервы,попытался сно-ва иронизировать мальчишка, но это не получилось.
Он поднялся к себе в комнату и сел возле окна, не зажигая света. Охраны не было, под грибком собралась компания. Валька тихо распахнул двойной стеклопакет окна. Май-ская ночь ввалилась в комнату - тёплая, пахнущая не городской пылью и выхлопами ма-шин,а - неожиданно!
– сиренью и ветерком. Валька оперся грудью и раскинутыми руками о подоконник - и услышал, как внизу не очень умело играет гитара и кто-то поёт песню Шевчука:
– Закрылась дверь - он вышел и пропал.
Навек исчез - ни адреса, ни тени...
Быть может, просто что-то он узнал
Про суть дорог и красоту сирени?
Пропавший без вести, скажи, как мне найти?
Открыткой стать иль вырваться из Сети?
Неверный шаг,
растаявший в пути
Всеперемалывающих
столетий...
Я замечаю: вижу - ты везде.
Лежишь печально снегом на аллеях...
В листве сырой, в растрёпанном гнезде,
На мёртвых пулях - и убитых целях...
Пропавший без вести, я где-то замечал
Твои глаза, улыбку и походку...
Ты, исчезая,
что-то мне кричал
О злой любви
и требовал на водку...
Пропавший без вести - я назову тобой дорогу...
Пропавший без вести - я назову тобой дорогу...
Он отвернулся от окна, не закрывая его. Песня продолжала вплывать в тёмный прямоугольник вместе с шорохом чёрной листвы, но он уже не различал слов, бездумно рассматривая привыкшими к темноте глазами свою комнату. Шагнул, снял со стены гитару. Интересно, во дворе знают, как он умеет играть?
Валька привычно пристроил гитару на колене. Подумал несколько секунд. И, выб-рав песню, тихонько запел, подыгрывая - для себя:
– Вычту из рассвета глыбы зданий
И асфальта серую покорность.
Голубей помойных бормотанье...
Остаётся только ветра скорость...
Он пел в сумраке комнаты, закрыв глаза и представляя себе будущее лето (а вернее - кусочки прошлого, лагерь де ла Роша, своих друзей по его школе...):
– Что же может быть короче лета,
Журавлей печальней переклички?
Вновь мы не допели полкуплета,
Чтоб успеть к последней электричке...
И, допевая последний куплет, Валька вдруг с прозрачной ясностью понял: что-то в
27.
его жизни только что кончилось.
Навсегда.
7.
Это был совершенно обычный майский день - день конца календарной весны, а фак-тически - уже лето, чего уж... Восемь уроков в такой день кажутся издевательством над здравым рассудком, и Валька в душе тоже думал так. Но, будучи человеком выдер-жанным, не высказывал своих мыслей вслух, в отличие от большинства одноклассников.
И всё-таки, когда прозвенел звонок с последнего урока, и Валька вышел наружу, в коридор школы - у него вырвался довольный вздох.