Чтение онлайн

— Чего желаете, добрые люди? — спросил он без особого интереса. — А, это ты, милочка, тебя Оппия прислала? — добавил он, узнав проститутку.

— Я здесь из-за моего друга. У его жены неприятности, и я посоветовала ему обратиться к тебе.

— Вообще-то у меня постоянная клиентура. Но раз он знаком с Оппией, посмотрю, что можно сделать. Где женщина?

— Она не захотела приходить, послала меня. Она очень застенчива и хотела, чтобы я сначала все разузнал. Она ждет еще одного ребенка, а мы никак не можем себе этого позволить, — вполголоса заявил Аврелий.

— Ах, до чего же невежественна чернь! И вы приходите к Демофонту только сейчас! Неужели вы не знаете, что для предотвращения зачатия достаточно хорошего пессария? Или немного керинийского вина, как советовал еще Теофраст триста лет назад? Но да, римляне так глупы!

Аврелий с трудом сглотнул, заставляя себя сохранять спокойствие.

— Ты прав, прославленный мудрец, мы были глупы. Но что теперь можно сделать?

— Это зависит от обстоятельств, юноша, зависит. Есть много способов прервать беременность. Я мог бы дать твоей жене таблетку драконция или попробовать хорошую дозу алоэ. Втирания сока цикламена тоже помогают, если сопровождать их соответствующими физическими упражнениями. Разумеется, все эти методы не гарантируют изгнания плода. Самый надежный способ — это, без сомнения, операция.

— Операция? — эхом отозвался Аврелий, притворившись испуганным.

— Да, да. А ты что думал? Мы, греки, занимаемся хирургией уже много веков, не то что вы, постигшие ее азы на полях сражений, пытаясь залатать легионеров!

— В чем заключается операция?

Демофонт, теряя терпение, извлек из ящика с инструментами длинную бронзовую иглу.

— Это эмбриосфакт, убийца зародышей. Его вводят в матку женщины и пронзают плод. Операция болезненная, но страдания можно облегчить анестетиком. Оплачивается отдельно, разумеется!

— И сколько это будет стоить? — робко спросил Аврелий.

— Пятьсот сестерциев, примерно, — безразлично бросил тот.

— Да это мой заработок за полгода! — запротестовал патриций, уже вжившись в роль.

— Тогда обращайся к знахарке, а не к лекарю! — с презрением отрезал Демофонт. — Я обслуживаю избранную клиентуру, а не оборванцев. Улица перед домом полна повитух, у которых работы хватает, при всех-то борделях в округе. Если у тебя ни гроша, мог бы сказать сразу! — ядовито заключил он, звоня в колокольчик, чтобы позвать помощника.

Вытолкав их за дверь, помощник поспешно удалился, и они снова оказались под портиком.

— Теперь будем искать повитух! — в ярости объявил Аврелий.

В этот миг привратник, высунувшийся из двери, чтобы позвать следующего клиента, сделал ему знак.

— Слушай, я знаю одно место. Можешь пойти туда!

— Правда?

— Если хозяин узнает, он с меня шкуру спустит, — замялся раб, многозначительно глядя на кошелек Аврелия. Очевидно, мзда, данная Пробу, не ускользнула от его внимания.

Несколько монет быстро перекочевали из рук в руки.

— Викус Капитис Африке, в двух шагах от ворот. Низкий кирпичный дом, — прошептал он и быстро скрылся внутри.

Аврелий, весьма раздосадованный унизительным приемом, уже собрался уходить, как вдруг увидел Проба, который широко махал ему с другой стороны улицы.

— Я нашел, господин! Здесь многие знают имя владельца здания!

Патриций удовлетворенно вздохнул.

По крайней мере, прогулка не прошла совсем впустую.

— Ну же, я слушаю! — сказал он, вручая обещанное вознаграждение.

— Вся инсула принадлежит одному сенатору.

«Как обычно, — подумал Аврелий, — можно ли было сомневаться, что такой негодяй заседает в Курии!»

— Речь идет о некоем Стации, — торжествующе объявил старик. — Публии Аврелии Стации!

Возлежа на массажном ложе, прикрытый лишь короткой набедренной повязкой, Аврелий отдавался умелым рукам Нефер, египтянки-массажистки, за которую он заплатил целое состояние.

Настроение у патриция было не из лучших, и досталось, как всегда, бедняге Парису. Вольноотпущенник, методичный и расчетливый управляющий, был обвинен в покушении на убийство жителей ветхой инсулы.

Сколько он ни оправдывался, показывая счета, недвусмысленно свидетельствовавшие о прибыли, его обозвали и спекулянтом, и мошенником, и детоубийцей.

Со слезами на глазах управляющий был вынужден удалиться, бормоча что-то о людях, которые путают частные интересы с общественной благотворительностью.

Слегка умиротворенный ласками Нефер, Аврелий начал размышлять.

Где могла малютка Дина достать пятьсот сестерциев, необходимых для операции? Да, она практически вела все хозяйство, но требуемая сумма была не та безделица, которую можно наскрести, утаивая деньги на хозяйственных расходах.

Возможно, ее тоже направили к какой-нибудь знахарке.

Патриций содрогнулся при этой мысли.

То, что он увидел вчера, когда в сопровождении Проба обходил знахарок квартала, было малоутешительно: амулеты всех мастей, эрегированные фаллосы, волшебные лампы, подвески в форме вагины и плода, чудодейственные травы с гарантией безотказности — и все это в обрамлении грязи и убожества.

Ни одна из повитух не призналась, что знала Дину, но их слову грош цена: они бы клялись в том же, даже если бы речь шла об их собственной дочери.

Так Аврелий оказался ровно в той же точке, что и раньше: имя соблазнителя было готово для доклада Мордехаю, но его не покидало глубокое убеждение, что сообщить его не будет актом правосудия.

И все же он обещал.

Нет, сначала он должен поговорить с юношей, понять, почему Дина выбрала путь, приведший ее к смерти.

«Ее убили».

Воспоминание о бреде Шулы вновь и вновь всплывало в памяти, и становилось все труднее загнать его в дальние уголки сознания.

Слова безумной, пьяной старухи. Но in vino veritas.

Дина хотела бежать. Может, кто-то ее остановил?

Найди он того, кто на самом деле прервал беременность, и многое бы прояснилось.

Он вспомнил об адресе, который подсказал ему слуга Демофонта.

Он тогда туда даже не пошел, уже разочарованный тщетностью своих поисков.

И все же он решил заглянуть и туда — для очистки совести, а потом поставить точку.

Это было все равно что искать иголку в стоге сена: в огромном городе десятки преступлений оставались нераскрытыми, и никому не было до них дела.