Чтение онлайн

— Ну, не надо так, Парис! — утешил его грек, пытаясь совладать с собственной тревогой. — Конечно, это твой дом, мы все это прекрасно знаем. Но по закону, понимаешь, он принадлежит ему. И потом, эта история длится всего с десяток дней. Наши страхи могут оказаться напрасными!

— Да ты посмотри, как хозяин изменился! И он ведь с ней даже не спал! — скулил тот.

— Представь, если она сюда переедет! Потребует проверить счета, захочет управлять прислугой.

— Никаких больше красивых рабынь, никакого вина, — запричитал Кастор.

— Вареные травки, — в отчаянии простонал Ортензий.

И три скорбных голоса слились в жалобном хоре.

— Ты не должен этого допустить, Кастор! Только ты можешь нас спасти! — решительно выпалил Парис.

Грек удрученно покачал головой.

— Сделай это ради Нефер, которую, при ее-то красоте, тут же вышвырнут вон! — убеждал его управляющий.

— Сделай это ради Ортензия, чья карьера будет загублена в самом начале!

— А я мог бы стать поваром императора! — всхлипнул бедный повар.

— Сделай это ради Фабеллия, который вместо того, чтобы блаженно спать в своей каморке, будет вынужден бодрствовать день и ночь! — распалялся вольноотпущенник, вкладывая в свою речь страсть великих ораторов Форума. — Или хотя бы сделай это ради Поликсены. Он забрал ее из лупанария и до сих пор не соизволил позвать к себе в постель. Если бы не твои щедрые усилия, бедняжка рисковала бы провести остаток жизни в целомудрии! Сделай это ради Кармида, ради Модеста, ради Плацида, ради Кореллии…

Кастор, опасаясь, что этот педант Парис перечислит по именам всех ста с лишним рабов домуса, поспешил его успокоить.

Он отеческим жестом положил ему руку на плечо и кивнул.

— Я попробую, друзья, я попробую. Но сейчас давайте заключим священный и нерушимый договор: никаких жен в этом доме!

Руки троих мужчин сомкнулись в безмолвной клятве.

— Я иду говорить с ним! — с мужской решимостью объявил грек и направился к покоям господина.

Аврелий, увы, уже давно был на ногах. В последние дни он рано ложился спать, неизменно и удручающе трезвый.

— Добро пожаловать, Кастор! — весело приветствовал он его. — Ты мне как раз нужен. Тут куча дел, которые нужно разгрести!

«Плохое начало», — подумал слуга, стараясь не падать духом.

— У меня великолепная новость, господин! — с энтузиазмом воскликнул он. — Лоллия Антонина вот-вот вернется в Рим!

Грек с трепетом ждал.

Он пустил в ход лучшую стрелу из своего расшатанного лука. Лоллия была единственной из многочисленных любовниц Аврелия, оставившей сколько-нибудь заметный след, и Кастор достаточно хорошо знал хозяина, чтобы понимать, до какой степени эта аристократичная и безрассудная матрона его влекла.

Да, она тоже была довольно опасна, но, по крайней мере, сражалась честным и предсказуемым оружием: обаянием, лукавством, чувственностью — всем тем, чему всегда можно было противостоять.

А эта Мнесарета… как остановить женщину, которая опутывает намеченную жертву сетью честности, мудрости и благих намерений? Даже хитроумнейший александриец не был готов к подобной схватке! Пустив свою стрелу, грек ждал, когда она достигнет цели, предвкушая эффект.

Но стрела с оглушительным свистом пролетела мимо цели.

— Ах, да? — без особого любопытства произнес патриций и невозмутимо продолжил: — Ты нашел те скальпели, что я просил тебя поискать?

«Непостоянный, ветреный! И доверяй после этого мужчинам», — удрученно подумал слуга, пока его плодовитое воображение спешно искало другой способ отвлечь хозяина.

— Тебе удалось повидаться с семьей Рубеллия, хозяин? — спросил он, надеясь отвлечь внимание патриция от щипцов и бинтов.

— Я велел доложить о моем визите сегодня.

— Отлично, господин, я, как обычно, тебя сопровожу. Я знаю, где они живут: скромный дом за Марсовым полем, близ Винного порта. По дороге живет одна куртизанка, которая…

— Куртизанка? — переспросил сенатор, будто секретарь упомянул какое-то мифическое животное.

— Тебе бы следовало поостеречься, Кастор, я бы не хотел, чтобы ты подхватил какую-нибудь дурную болезнь!

— О, Диана Эфесская, Исида благословенная, Геката бессмертная! — выпалил грек. — Мы уже до этого докатились!

Нубийские носильщики быстро семенили в сторону Марсова поля, направляясь к дому Децима. Кастор следовал за носилками пешком, всем своим видом стараясь походить на верного пса, не мыслящего жизни без тени своего хозяина.

Минуя храмовый квартал, грек поднял глаза к святилищу Исиды, которое Калигула, ценитель египетских обрядов, украсил с чисто восточной пышностью, и благочестиво вознес молитву владычице Нила, прося ее помочь отвратить Аврелия от тех губительных замыслов, что он вынашивал.

На миг он задумался, не подкрепить ли молитву небольшим подношением, чтобы повысить ее действенность, но тут же отбросил эту мысль: его доверие к Бессмертным было не настолько велико, чтобы рисковать ради богини, пусть и весьма влиятельной, своими кровно заработанными сбережениями.

Он послал экономный воздушный поцелуй в сторону храма и пошел дальше.

Тем временем Аврелий велел остановить носилки, чтобы пешком пересечь площадь Септы Юлиевой, задерживаясь у лавок в поисках какой-нибудь антикварной вещицы для своей богатой коллекции.

Кастор увидел в этом прекрасную возможность и поспешил вернуться.

Он нашел хозяина у одного из прилавков: тот вертел в руках александрийское зеркало изысканной работы.

В другие времена слуга задумался бы, какой из многочисленных матрон, с восторгом даривших ему свою благосклонность, оно предназначалось.

Теперь же сомнение даже не коснулось его: эта проклятая гречанка его околдовала!

— Могу я помочь, господин? — подобострастно спросил он, принимая на себя невесомую тяжесть зеркала. — Посмотри на этот браслет, — рискнул он затем. — Как бы он подошел Цинтии.

Тщетно. Аврелий, не слушая его, уже проскользнул между прилавками и вернулся к носилкам.

Нубийцам было приказано не торопиться, и сенатор из-за открытых занавесей наслаждался беспорядочной красотой своего Рима.

Как же Город отличался от всех прочих городов!