Чтение онлайн

Варламов разделся и лёг, приноравливаясь к узкой постели. О чём мечтала в ней Джанет, засыпая? Кто разберёт этих девушек. Скорее всего, о кинозвёздах.

Он улыбнулся и скоро заснул.

Утром они столкнулись в дверях ванной. Джанет выходила, хмуро вытирая мокрые волосы. Варламов посторонился и вежливо сказал:

— Доброе утро.

Джанет что-то буркнула и ушла.

После завтрака поехали на кладбище, навестить могилу отца Джанет. Кладбище раскинулось на окраине — кресты и памятники взбирались по зелёному лугу, и было их, наверное, больше, чем жило людей в городке.

Машину оставили у начала склона. Эрна пошла вперёд, уверенно выбирая дорогу среди белых надгробий. За матерью заскользила Джанет, в светлом плаще похожая на призрак. Варламов удивился пришедшему в голову сравнения и пошёл следом.

…И остановился.

Залитый утренним солнцем склон вдруг исчез. Варламов снова был в тайге, в мрачном заболоченном лесу, и тяжёлый злобный взгляд следил за ним из-за обомшелых ветвей.

«Медведь!» — молнией пронеслась мысль.

Варламова обдало холодом — забыл двустволку дома! В следующий миг он вспомнил, где находится, и снова увидел безмятежно зелёный луг с белеющими за рощей строениями городка. Здесь не могло быть медведей. Здесь был кто-то другой.

Чёрные волки? Поклонники Трехликого?

Отчаянным усилием воли Варламов попытался сохранить самообладание. Он непринуждённо сунул руки в карманы и возобновил ходьбу.

Раздался тихий свист. Варламов встал как вкопанный и больше не двигался. Две фигуры в странной молочно-белой одежде появились из-за надгробия слева. Две, точно такие же, возникли справа. Краем глаза Варламов уловил движение позади. Фигуры казались нереальными и одновременно странно уместными среди белых крестов и надгробий — в бесформенном светлом одеянии от макушки до пят, без прорезей для глаз. Непонятно, как они могли видеть, но видели прекрасно. Фигура слева приказала бесцветным голосом:

— Никому не шевелиться! Ты, вытащи руки из карманов! Медленно, иначе будет плохо.

Вторая что-то сказала на незнакомом Варламову языке. Голос прозвучал музыкально — взлетая, а затем опускаясь, и язык походил на китайский, но им не был, китайского Варламов наслушался вдосталь.

Фигура вытянула руку — в ней оказался маленький серебряный пистолет, — и направила на продолжавшую идти Эрну. Варламов не услышал выстрела, даже щелчка, а дальше всё происходило уже одновременно.

Эрна стала клониться, похожая на подрубленное деревце. Упала ничком, выбросив вперёд руки, как будто стараясь оказаться поближе к могиле мужа… Джанет закричала и бросилась к матери, полы плаща взметнулись от отчаянного движения… Варламов стал медленно, как ему и сказали, вынимать руки из карманов. Но перед этим успел открыть футляр Сирина, вытащить первый цилиндрик, и теперь надавил пальцами на его концы. Он больно укололся при этом, ладонь будто толкнул изнутри упругий холодный комок. Сразу всё поплыло перед глазами, и несколько мгновений Варламов не сознавал, что происходит.

…Вскоре пришёл в себя.

Он стоял на коленях, упираясь ладонями в приятно холодившую землю. Каждая былинка и каждый упавший листок виднелись с необычайной, пронзительной чёткостью. И в сознании Варламова была та же холодная ясность. Он медленно встал на ноги. Всё кругом замерло, как на остановленном кинокадре. В этом застывшем мире мог двигаться он один.

Первой увидел Джанет, та лежала неподалёку. Она упала навзничь — руки беспомощно раскинуты, на лице выражение отчаяния…

Но не только оно.

Варламов замер. Он увидел, как стало меняться лицо Джанет. Словно иной чем солнечный, таинственный мягкий свет пролился откуда-то, совершенно преобразив его. Куда девалась угловатость и жёсткость черт? Куда девалось отчаяние? Чудным светом, покоем и красотой просияло лицо Джанет на фоне смятой травы и разметавшихся волос. Потрясённый Варламов даже забыл дышать. Только лицо матери он помнил таким прекрасным, но сквозь дымку многих лет…

Ещё некоторое время Варламов всматривался, потом облегчённо вздохнул. Грудь девушки вздымалась и опускалась — Джанет дышала.

Он с трудом оторвал взгляд и перевёл на Эрну. Что-то было не так с её распростёртым телом, но, прежде чем заняться ею, Варламов осмотрел нападавших.

Их оказалось шестеро: по двое справа и слева, и ещё двое позади. Все лежали распластанные, будто медузы, выброшенные из морских глубин на солнечный луг. Варламов наклонился над тем, кто целил в Эрну. Похоже, это был обыкновенный человек, только в странном балахоне, ткань которого уже изменила цвет — с белого, в тон мраморных надгробий, на травянисто-зелёный. На месте лица щиток из пластика — скорее всего, прозрачный изнутри, на руках перчатки.

Варламов брезгливо вытащил из пальцев пистолет и оглядел: не огнестрельный, блестящий стержень вместо ствола. Наверное, парализующего действия. В таком случае Эрна просто потеряла сознание. Варламов бросил пистолет в траву и выпрямился. Пусть эти уроды поспят.

Он подошёл к Джанет и остановился, всё ещё с удивлением разглядывая её. Чудный свет угас, и теперь лицо было просто красивое и спокойное. Варламов нагнулся и поднял девушку. Она показалась не тяжёлой: наверное, работа на складе укрепила мускулы. Когда нёс её к машине, то вспомнил, что уже видел эту картину. Во сне, в самолёте, летящем с одного континента на другой над морем изо льда и тумана…

Поудобнее устроив Джанет на переднем сиденье, Варламов отправился за Эрной. И ещё не прикоснувшись к ней, по неподвижной груди и остекленевшим глазам понял, что она мертва. Наверное, от разряда остановилось сердце.

Варламов не осмелился трогать её. Спотыкаясь, побежал к машине, завёл двигатель (помнил, как это делала Джанет), тронулся слишком резко, едва не налетев на дерево, наконец справился с управлением и погнал к городку.

Первый же встречный указал, где больница. Варламов внёс Джанет на руках — к счастью, двери открылись автоматически, — и вокруг захлопотали медсёстры.

В машине скорой помощи поехал с санитарами на кладбище. По пути, завывая сиреной, присоединился полицейский автомобиль. Санитары склонились над Эрной — Варламов с тошнотворным чувством вспомнил, что так же было с Сирином, — и тут же выпрямились.

— Она мертва, сэр. Уже ничего нельзя сделать.

Полицейские бродили по кладбищу, недоверчиво поглядывая на Варламова: нападавшие бесследно исчезли. Тело Эрны погрузили в скорую, а Варламов получил приказ сесть в полицейскую машину, снова за прозрачную перегородку.

Вернулись к больнице, полицейские зашли туда вместе с Варламовым. Появилась медсестра.

— Всё в порядке, мистер. — Она моргнула красными от недосыпания глазами. — Похоже на разряд из парализатора. Через час-другой придёт в себя. Не должно быть никаких последствий.

Здешний шериф не походил на Боба Хопкинса: был низкого роста, тянул слова, а глаза бегали по сторонам, не задерживаясь ни на Варламове, ни на заваленном бумагами столе.

— Это, наверное… хм, парни из Лимба. Появляются иногда пограбить. Повезло, что сумели от них отделаться. Обычно они всех приканчивают.