Чтение онлайн

— Тебе лучше найти отгадки! — От лица женщины словно полыхает молния, и сердце Варламова на миг останавливается, а туман относит во все стороны. — Отныне за тобою будет погоня. Слишком боятся тех, кто может приблизиться к Саду.

— Какая погоня?.. — спрашивает Евгений. И умолкает.

Странный звук раздаётся вдали — не сразу понимает, что гудит мотор автомобиля.

Варламов поворачивается, пытаясь что-нибудь разглядеть, но видит только, как летят прочь перья тумана.

Вдруг темнеет. Варламов оглядывается — но не видит ни женщины, ни чёрной воды, ни цветов. Стоит по колено в белизне, и смутные тени деревьев высятся с обеих сторон. Он дрожит от холода и оборачивается снова.

Шум нарастает, появляются два светлых пятна от фар.

Внезапно оскаленная морда радиатора выныривает из тумана, а выше обозначаются белые пятна лиц.

Варламов в отчаянии вскидывает руку, словно это может остановить мчащуюся машину.

Автомобиль налетает на него.

…И проезжает насквозь.

Какая-то тень появляется из мутной белизны и тотчас исчезает.

На лобовом стекле, куда радар выводит изображение дороги, внезапно пропадают летящие навстречу силуэты деревьев — вся электроника отказывает разом.

Водитель заколдованно глядит вперёд и не сразу замечает это.

В следующую секунду уже поздно.

Исчезает и дорога, машина несётся в серой пустоте.

Затем вспыхивает огромный костёр, и багровый туман кипит, пытаясь дотянуться щупальцами до искорёженной груды металла.

Из перекошенной кабины трейлера вываливается человек и, прихрамывая, убегает от адского пламени.

Больше движения нет, кроме пляски огня в тумане…

Он очнулся от холода, с ледяным ружейным стволом в руке. Красное зарево всё ещё стояло перед глазами. Варламов поморгал и с трудом пришёл в себя.

Не было ни дороги, ни страшного костра. Только серый туман за окном, да стёкла сочились холодом. Лязгая зубами, Варламов сунул руки под мышки и уткнулся подбородком в грудь. Он не хотел больше засыпать, не хотел видеть таких жутких снов, но опять задремал…

Во второй раз проснулся от света. Молочный туман стоял за окном, и в доме было очень тихо. Сразу вспомнился вчерашний день. Варламов встал и с ружьём в руке стал подниматься по лестнице.

Эрна лежала на кровати. Кисейный полог слегка колыхался, от открытого окна тянуло свежестью. И здесь за окном стоял туман, но был светлее, и сквозь перламутровое сияние проникал золотистый свет.

Джанет сидела рядом с кроватью, голова склонилась на грудь, как недавно у Варламова. Тотчас проснулась и, непонимающе глянув на Варламова, перевела взгляд на мать:

— Тише, Юджин. Она в пути. Я видела её на дороге. Она обернулась и помахала мне рукой.

На этот раз Варламов увидел семейный памятник Линдонов — мраморный монумент на зелёном лугу, с надгробиями вокруг. Церемония была многолюднее, чем похороны Сирина: должно быть, Эрну хорошо знали в городке. Варламова удивило, что у вырытой могилы поставлены стулья и все уселись на них.

Пастор повёл заупокойную службу непривычно, без пения и размахивания кадилом. Варламов мало вслушивался в слова: отрывки из Библии, случаи из жизни городка, в которых Эрна играла важную роль. Вдыхал запах свежевскопанной земли и смотрел на Джанет — печальную и одновременно какую-то просветлённую, словно чудный вчерашний свет всё ещё медлил на её лице.

Пастор прочёл последнюю молитву: «Пыль к пыли, пепел к пеплу. Да благословит её Бог!». Гроб опустили в могилу, и по доскам застучали комья глины. Так закончила свой земной путь мать Джанет.

«Как недавно и Сирин, — с горечью подумал Варламов. — Что-то многовато похорон за один месяц».

И с тревогой посмотрел на Джанет, которая не отрывала взгляда от засыпаемой могилы.

Они уехали этой же ночью. Варламов боялся оставаться и несколько раз напоминал Джанет, что их ждут на работе. К его удивлению, Джанет послушалась. На него глядела с ненавистью, губы дрожали, но покорно укладывала в чемоданы какие-то девичьи сувениры и вещи матери… Варламов еле уместил два чемодана в машине. Отъезд походил на бегство. Варламов вёл автомобиль нервно, заглядывая в каждый переулок. На станции поговорил с дежурным, и тот за пять тысяч долларов согласился отогнать машину обратно. В ожидании поезда Джанет безучастно сидела на чемодане, а Варламов маялся, глядя то на неё, то в темноту вокруг станции.

Наконец послышался свисток паровоза, ослепительный свет залил пути, из-за поворота стал выползать поезд.

Вагон оказался пуст. Варламов усадил Джанет у окна, а сам сел со стороны прохода, сжимая двустволку. Снова закричал паровоз, они тронулись.

Свет в вагоне еле горел, смутные тени плыли за окнами. Варламов знал, что это всего лишь деревья и гадал: успеет ли заметить другие тени — ещё темнее, ещё стремительнее, которые скользнут по вагону прямо к ним? Он сомневался в этом. Голова то и дело падала на грудь, он вскидывал её и глядел на Джанет. Против ожидания та спала, рассыпав тускло-медные волосы по спинке кресла.

А колёса стучали, визжали, пели, унося их из страны гор на равнину. И равнина открылась утром — вся в тумане, редкие деревья и крыши одиноких домов поднимались над ним. Варламову не верилось, что благополучно пережили ночь.

Взошло солнце, растаял туман, проснулась Джанет. Она ушла в туалет и вернулась аккуратно причёсанная, но с хмурым отчуждённым лицом, разговаривать с Варламовым не стала. Ещё через два часа поезд остановился в Другом Доле.

От вокзала взяли такси — кургузого жука жёлтого цвета. Чемоданы поместились в багажнике, на заднем сиденье хватало места для двоих, но Джанет демонстративно поставила рядом сумочку, и Варламову пришлось сесть вперёд. Всю дорогу молчали.

Дома Джанет сразу поднялась к себе, предоставив рассказывать обо всём Варламову. Грегори помрачнел, услышав сбивчивое повествование, и встал, опираясь на палку.

— Надо успокоить девочку.

Но не успел подойти к лестнице, как наверху опять появилась Джанет. Вытянув руку в сторону Варламова — жест показался ему театральным, — она закричала:

— Это он во всём виноват! Это он притащил за собой белых убийц. Сначала они убили его напарника, а потом стали добираться до него самого. Этот мерзавец прикрылся моей мамой! Из-за него она умерла…