В зоне поражения
Шрифт:
У Кардашова был свой ключ от квартиры. Днем он всегда звонил, а сейчас старался как можно тише поворачивать его в замочной скважине — сегодня они с Юрием опять проходили дольше, чем положено. Хорошо, если бабушки уже спят…
Но в кухне зажжен свет — баба Катя с папироской в руке читает какой-то толстый том.
А когда Андрей очень тихо, осторожно снимал башмаки, раздался бабы-Тасин голос:
— Андрюшенька пришел?
И всё — никто его не упрекнул, что поздно пришел. Но он же чувствовал: они обе только его и ждали. Баба Катя вот так бы и курила, хоть всю ночь, пока бы он не пришел. А баба Тася притворялась бы, что спит, а сама, наверное, ко всем шагам в подъезде прислушивалась. Горе ему с бабушками…
Поиски продолжаются
— Андрюшенька, я тебя никак не могу добудиться, — гладила его утром по плечу баба Тася. — Будильник уже прозвенел. Ты не слышал? — Андрей не пошевелился. Баба Тася продолжала уговаривать: — И что уж это такое — сплошь и рядом не досыпаешь. Вчера поздно пришел, теперь бы спать да спать. Брось ты эти тренировки…
Слово «брось» моментально подняло Андрея. Он мигом оделся, умылся, на ходу проглотил какой-то пирожок, запил глотком чая и хлопнул дверью: за малейшее опоздание тренер не пустит на занятия.
Борцы «в весе мухи» — к этой категории относился и Андрей — занимались на втором этаже. Желающих тренироваться в эту зиму было столько, что, например, группа Андрея начинала работать в семь утра.
Ну и столпотворение у них бывает перед началом занятий! Полуголые ребята кувыркаются на толстых тренировочных матах, крутят сальто, делают мостики, тут же вспыхивают молниеносные турниры, кто-то зажал у кого-то голову, кто-то придавил противника к ковру. И все это почти молча, только некоторые в боевом запале выдыхают хрипло — «кха»!
— Разминку прекратить! Быстро на взвешивание! — это в дверях появился тренер.
Возня мгновенно прекращается, цепочка борцов выстраивается к весам.
Сегодня Андрей встречается с Киреевым. У них одинаковый возраст и рост, а весит Андрей на полкилограмма больше. Чертовы полкилограмма! Киреев — самый опасный противник. У него очень крепкие ноги. Даже если удается повернуть его на спину, он тут же сгибает колени, приподнимает, отрывает туловище от ковра, и ноги у него, как бетонные, застывают. Ни за что его тогда ни придавить, ни положить на лопатки. Если и побеждает его Андрей — только по очкам. Скоро городские соревнования, а у него ни одной чистой победы — хоть убейся, как говорит Юрка Немытиков.
На будущий год Андрей будет заниматься самбо с лейтенантом Турейкиным, а нынче он должен положить этого Киреева.
— Начинаем! — Командует тренер. — Освободить ковер. Быстро! Киреев и Кардашов — на ковер!
Противники еще на расстоянии, но уже — глаза в глаза. Андрей знает этот пристальный, настороженный взгляд Киреева — один глаз у него серый, а другой чуть зеленоватый… Схватка! — раздается команда.
И вот уже Андрей не видит глаз, только мышцы, под руками напряженные бицепсы Киреева.
Захват! И уже кричат болельщики:
— Кидай! Кидай! На ковер, Андрюха, на ковер!
Но точно приросли к матам ноги Киреева. И он навязывает свою волю.
— Не пускай, не пускай за ковер! — кричат болельщики.
— Кардашов, смелее! — слышит он приказ тренера.
И тут же срабатывают мышцы, он перебрасывает противника через себя. Но… опять ноги Киреева окаменели.
— Еще немножко! Андрей! — кричат ребята. — Коленку под него, коленку! Правую, балда!
Но тренер уже сообщает:
— Счет баллов шесть — два в пользу Кардашова.
Опять нет чистой! А на соревнования собирается прийти лейтенант…
— Что нужно сделать после схватки? — еле доходит до Андрея недовольный голос тренера.
Андрей возвращается и опять видит разноцветные, хитро улыбающиеся глаза Киреева. Они пожимают другу другу руки.
И все-таки ничто не может сравниться с ощущением легкости и свободы, которые наступают после тренировки и душа! Андрей бежит через пустую по-утреннему улицу. Асфальт рябой, расплющиваются об него первые капли дождя. Опять дождь! Небо затянуто тучами. И уже по привычке он думает, неужели все это время Суворов на улице ночует?
Вечером сбор отряда у Турейкина. Пусть лейтенант расскажет, как дальше искать Суворова. Нет его в городе — это же ясно!
В последние дни Андрей попал в цейтнот: скоро соревнования, конец учебного года и поиски Суворова!
Ни о каких Курилах он старается не думать. Пока не найдется Суворов, он никуда не поедет…
И ребята в классе теперь будто стыдятся друг друга. Гера Ивановна проведет урок — и в учительскую, а раньше каждую перемену в класс приходила.
Скучные они стали и какие-то насмешливые. И ссорятся часто. Скорей бы уж кончался этот учебный год.
На большой перемене Ольга Кныш вдруг сообщила:
— Ой, девочки, какие я записи битлзов достала!
Тут же Сережка Колесников крикнул:
— От Ольги всё, как от стенки горох!
После уроков в класс пришла старшая вожатая.
— Ребята! — объявила она. — На дружинный сбор, посвященный окончанию учебного года, вы должны явиться нарядные, в праздничной форме, обязательно с цветами, чтобы вы были счастливыми!
Андрей подумал, что она шутя говорит про «счастливых», но у нее был такой серьезный вид, что пришлось отвернуться. И он случайно встретился с взглядом Назаровой. Татьяна, наверное, тоже что-то такое чувствовала, потому что покраснела.
Когда спускались на вешалку, Татьяна громко спросила, знала, что вожатая услышит:
— Ты будешь, Кардашов, на сборе счастливым?
— Раз велят! — ответил он…
Все ждут не дождутся конца учебного года. И раньше радовались каникулам, но жалко было расставаться, а теперь — скорей бы!
Вечером, собираясь в отряд, Андрей долго разглядывал себя в зеркале, в бабушкиной комнате. Ну и морда! Взгляд бессмысленный, губы толстые… И вообще — жирный. Он задрал майку и оттянул на животе кожу — убиться, сколько жира! Поэтому и не мог положить Киреева! Больше он не съест ни одного бабушкиного пирога. Раскормили!
Надо еще решительнее браться за свое перевоспитание. Если честно, даже там, на лестничной площадке, у школьного чердака, Андрею казалось, что Суворов старше его, хоть и меньше и взгляд какой-то зажатый. Но все равно умнее, чем у Кардашова. Хорошо, что он все это понял, пока не поздно…
Когда Андрей вошел в комнату, где собирался их отряд, лейтенант Турейкин, сидя за столом у окна, слушал парня лет двадцати: белобрысый, поверх тренировочного костюма наброшен светлый плащ.
Обращать внимание на внешний вид людей Андрей научился уже в отряде.