Чтение онлайн

Я не собираюсь спорить о том, какой из приведенных отрывков «горячее». Некоторые женщины возбудятся от текста Нин, некоторые — от Миллера, некоторые, не сомневаюсь, от обоих или, наоборот, ни от одного. Я просто хочу показать, насколько разные взгляды на вагину они представляют. Взгляд модерни-стов-мужчин — это то, как рассказчик видит вагину Жермен. Женщина охвачена желанием и при этом не делает различий между сексом за деньги и по взаимной склонности. Она изображается как нечто неодушевленное, живое в ней — только средоточие ее сексуальной энергии. Она отождествляется с жизнью и силой, и в тексте присутствуют некоторые привлекательные метафоры, например «розовый куст» и «сокровище», но ее не существует отдельно от вагины, и она не имеет отношения к мужчине-рас-сказчику. При этом сама вагина как бы отделена от женщины, а не является ею же, но в другом измерении, как это показано в открывающих «окно в трансцендентное» рассказах Нин.

Первые годы XX в. подготовили почву для других тенденций: расцвета регтайма на рубеже веков и затем афроамериканского джаза и блюза в 1920-1930-е гг. Эти музыкальные жанры произвели фурор в США и затем завоевали Великобританию и Западную Европу. Регтайм, джаз и блюз воспринимались как предвестники свободы и новой жизни. Непринужденный танцевальный стиль, который сопровождал эти ритмы, ассоциировался и с другими передовыми тенденциями, в том числе с бесклассовостью общества, отказом от традиций и, конечно, сексуальной свободой. Белые эстеты заслушивались непривычными негритянскими голосами и лирикой и восхищались свежими музыкальными формами.

Регтайм, а затем джаз и блюз вызвали к жизни новую откровенность в обсуждении вагины и женской сексуальности в целом. Блюзовые тексты были полны афроамериканского сленга для обозначения вагины. Этот сленг во многом способствовал возникновению открытых дискуссий на эти темы и проложил им дорогу в гостиные и салоны американского и европейского общества. Сленговые словечки обычно представляли собой метафоры: клитор — это звонок, в который нужно позвонить; вагина — горячая сковородка или маслобойка, в которой нужно взбить масло, или булочка для хот-дога, с нетерпением ожидающая свою сосиску. Благодаря этому белые мужчины и женщины, не принадлежавшие к богеме, которым общественные нормы все еще запрещали обсуждать темы, связанные с вагиной или женской сексуальностью, получили возможность петь эти песни, наслаждаться двусмысленностями и повторять их, не рискуя вызвать общественное осуждение и порицание.

Проникновение блюзовой лирики из афроамериканского сообщества в широкое культурное пространство было столь важно отчасти и потому, что в этой лирике влагалище воспринималось совсем не так, как в западной традиции. В отличие от гинекологов той эпохи, блюзовый сленг не медикализировал вагину. И, в отличие от Фрейда, он не подразделял женские оргазмы на «хорошие» и «плохие». В отличие от теории Фрейда о подсознательных мужских страхах по поводу кастрации, а также в отличие от модернистов, таких как Лоуренс, блюзовый сленг не боялся вагины. Метафоры, которые использовали исполнители блюза, как мужчины, так и женщины, для обозначения вагины, изображали женское желание скорее как нечто позитивное, как сильное, стойкое, иногда забавное — точно так же, как и мужское, — и очевидно нуждающееся в удовлетворении и заслуживающее его. Вагина в блюзе — это не нечто постыдное. И произносимые в связи с ней слова не имеют ничего общего с невротической реакцией. Вагина в блюзе почти никогда не описывается как «рана», «ничто» или источник стыда и болезней. Скорее, это что-то вкусное, привлекательное или же просто забавное. В традиции блюза метафоры для вагины включают желе, сахар и конфеты, морепродукты, сковороды, маслобойки, колокольчики, булочки и чаши. В блюзе женщины не страдают от того, что у них есть вагины. Как правило, они изображаются как полноправные хозяйки своей сексуальности, довольные своими вагинами. На протяжении четырех веков сексуальность афроамериканских женщин была предметом торга, но вопреки или, возможно, благодаря этому в блюзовых текстах она подчеркнуто обозначается как принадлежность самих женщин. Если в романах для белых женщин викторианской эпохи с их лейтмотивом «обольщения и предательства» «хорошая» женщина является пассивной жертвой и начисто отсутствует какое-либо описание женской сексуальной активности в положительном ключе, то в традиции блюза такая активность — это преобладающий сюжет. Женщины почти никогда не изображаются жертвами своего желания, хотя, конечно, любовь может разбить им сердце.

В блюзе мужская лирика, как правило, изображает женщин, у которых «эта штучка» полностью под контролем. Как правило, они — искусные мастерицы, знающие, как правильно обращаться с этой «штучкой», и мужчина — наблюдатель или рассказчик — выступает в роли благодарного «зрителя», отдающегося во власть такой женщины. При этом он вовсе не является женоненавистником. Скорее наоборот — мужчины в этих песнях, как правило, искренне любят женщин. И вообще блюзовая лирика очень женолюбива.

В лирике женщин — известных исполнительниц блюза 1920-1940-х гг. также содержатся десятки кодовых слов для обозначения вагины. Лил Джонсон пела о женском разочаровании в песне «Нажми мою кнопку (позвони в мой звоночек)», в которой она сожалеет о неспособности самоуверенного любовника найти ее клитор:

В песне 1936–1937 гг. «Самая горячая девчонка в городе» Лил Джонсон описывает желание при помощи очень домашних, даже «гастрономических» метафор, в которых жаждущая вагина представляется как молоко, манная каша и печенье, а вожделение сравнивается с топящейся печью. Джонсон рассказывает, каким должен быть ее идеальный любовник: красивым и хорошо сложенным, и он не будет лениться, а каждое утро станет просыпаться рано, чтобы топить печь. Он будет сбивать ее молоко, варить ее кашу и печь ее печенье. Она останавливается на его физических характеристиках — его росте и силе — и настаивает на том, чтобы он был как пушечное ядро. Она объясняет, что именно из-за всех этих качеств она хочет быть с этим мужчиной, в конце концов, она ведь самая горячая девчонка в округе. Повторение различных метафор, обозначающих обоюдное желание и сексуальное удовлетворение, подчеркивает, что для получения удовольствия главное — взаимность.

Великие исполнительницы блюза иногда оплакивали утрату сексуального удовольствия. В 1936 г. в песне «Если вы увидите моего петушка» легендарная Мемфис Минни пела:

Хит Мемфис Минни оплакивал ее «пустую корзинку». А год спустя Бесси Смит спела «Мне нужно немного сахарку в мою чашку». Ей нужен сахар, но, кроме этого, ей также нужна сосиска в ее булочку, ей нужен любовник, чтобы он немного подвигал пальцем, ей нужно кое-что, что «похоже на змею»:

Бо Картер пел с отсылками к этим напористым женским голосам, используя свой собственный контрапункт сексуальных метафор. В отличие от литературных произведений белых женщин викторианской эпохи, которые смотрели на секс как на «несправедливость» и «соблазнение и предательство», что предполагало мужское доминирование и женскую сдержанность, в текстах блюзовых песен пары пенис — вагина играют вместе и на равных: они взаимозависимы и действуют вместе, нуждаясь вдруг в друге. Сексуальный мир блюза подразумевает привязанность и острую взаимную физическую потребность, при которой не доминирует ни мужчина, ни женщина. В песне «Банан в твоей корзине с фруктами» Картер обращается к аудитории, умоляя женщину воспользоваться его «новой сковородкой». Он клянется, что, если женщина позволит ему положить свой «банан» в ее «корзинку с фруктами», ему этого было бы достаточно. Ряд других метафор описывает пары предметов, которые не только взаимодействуют друг с другом, но и действительно подходят друг другу. Картер говорит, у него есть стиральная доска, а у его любимой есть ванна и что, когда они соединятся, пара сможет «тереть, тереть, тереть», и, конечно, стиральная доска сама по себе, без ванны (в которой она находится), бесполезна. Похожее сравнение Картер делает и дальше, когда поет о своем «венчике» — приспособлении, которое использовалось для сбивания масла. Неудивительно, что его малышка является обладательницей маслобойки. Песня продолжается в непристойном, но при этом любовном ключе: у Картера есть игла, а у его возлюбленной — ткань, и вместе они могут делать стежки до тех пор, «пока мы оба не почувствуем это». Эти серии куплетов описывают отношения, построенные на взаимности, в которых ни одна вещь не приносит пользы в отсутствии «пары». Эти метафоры подчеркивают взаимную необходимость в сексе. Картер заканчивает песню словами о том, что в то время, как у его малышки есть «мясо», у него есть «нож» — и если она позволит ему делать «ее нарезку», это «определит» его жизнь.

В 1938 г. блюзовый музыкант Блю Лу написал и исполнил чувственную песню «Не трогай мою ногу». Песня так пылко и так откровенно рассказывала о сексуальном желании с женской точки зрения, что на время даже попала под запрет.