Чтение онлайн

Закрой глаза! — воскликнул призрак.

Владимир не узнал голос, но инстинктивно отвернулся, зажмурив глаза. И не успев предупредить Олесю.

Прогремел взрыв. Негромкий, по сравнению ос вспышкой, которую он спровоцировал. Чёрная пелена, закрывавшая глаза, стала белой. Владимир зажмурился ещё сильнее, и пелена стала ярко-красной. Позади кричала Олеся. Позади раздался грохот, а за ним бег разлетевшихся по полу камней. Свет ослаб и пропал. Крики тоже перешли на тихие всхлипы. Владимир открыл глаза. И обернулся.

В кромешной тьме он сначала ничего не увидел. Выставив руки перед собой, он направился навстречу жалобным всхлипам. Через секунды глаза привыкли к темноте, и Владимир смог разглядеть груду камней, обрамлявших портал, но уже в прошлом. Не знающий человек никогда бы не понял, что на этом месте был источник стольких бед. Сержант повернулся к жалобным стонам и увидел Олесю. Она лежала к нему спиной, свернувшись калачиком. Она держала на глазах ладони и ревела. Владимир подошел к ней и сел рядом. Положил руку на плечо.

— Что случилось? — шепнул он.

— Глаза… — всхлипнула Олеся. — Они будто иссушились… выгорели.

Владимир повернул её к себе. Глаза девушки, веки, ресницы словно слились воедино в кроваво-чёрной мешанине. Слёзы скапливались в глазницах и вытекали вместе с кровью, которая во тьме казалась чёрной.

— Насколько всё плохо? — отчаянный голос слегка перебила надежда и Владимир решил солгать, лишь б не отбирать её.

— Наши парни из медсанбата вылечат. Они и не такое умеют.

Олеся усмехнулась, но затем снова плотно сжала губы.

— Давай уходить. Пожалуйста.

— Конечно, — Владимир взял её на руки и аккуратно ступая по захламлённому полу направился к выходу, который чёрным пятном выделялся на серой стене.

С выходом ему помогал только один призрак. Старый товарищ, юный мертвец. Остальные пропали после гибели портала, и Владимир надеялся, что они попали в более приятный мир, чем тот, что он видел в портале. Так, следуя по самым освещенным коридорам комплекса (спасибо подсказкам мальчика), товарищи приближались к выходу.

XXVIII

Первый снег

Поднимаясь наверх по бесчисленным лестницам, им не повстречались твари, не повстречались призраки. Никуда не делись царившая в коридорах и кабинетах комплекса неразбериха и трупы. Ничего в общем-то не изменилось. Стало только пустыннее.

Владимир долго шел по беспросветному коридору, с трудом удерживая Олесю. Они останавливались пару раз — девушка предлагала пойти самостоятельно, но Владимир понимал, что они бы сильно задерживались. Хотелось сбежать отсюда как можно скорее, поэтому Рыков не жалел спину в угоду времени. И вот, когда он вновь хотел поставить Олесю на землю, он увидел на периферии взгляда винтовую лестницу, которая круто устремлялась в потолок. Лестница оказалась слишком узкой, поэтому Владимир всё равно поставил Олесю на пол. Кнуты мышц ослабили натяжение. Олеся положила руку ему на плечо, и товарищи начали подъём.

Здесь, на лестнице, Владимир вдруг понял, что Олеся ни разу при всём их подъёме наверх не всплакнула. Ещё сильнее он удивился, когда, вглядевшись на её лицо сквозь темноту, увидел кроткую «всезнающую» улыбку.

Поднявшись на несколько пролётов выше, Владимир вдруг увидел, что она неожиданно упирается в потолок. Но сержант всё понял и без подсказки призрака. То был потайной ход. Владимир с силой надавал на потолок. Тот не поддавался. Затем Владимир максимально прислонился к потолку плечом и, что было сил, ударил по нему. Массивная створка люка приподнялась, и Владимир откинул её в сторону. Он тут же понял, где находится. Они поднялись в холл бассейна, откуда начинался спуск вниз группа СОФЗ.

Владимир рассчитывал, что, поднявшись, они встретят тусклый свет пасмурного дня, но ошибся. Из-за следующего поворота спирально лестницы подкрался тусклый синий свет. Владимир зашел за поворот и встретился с залом общежития персонала. Из окон пробивался лунный свет.

— Видишь что-нибудь? — спросил он Олесю.

— Нет. — она ответила кратко, но спокойно и без сожаления.

Они прошли к центральному проходу, ведущему к Главному корпусу. Владимир больше не видел смысла держать Олесю на руках, поскольку ни тьмы, ни хлама в коридорах больше не было. Владимир держал её за руку, свисавшую с его шеи, и уверенно шел вперёд. Но вдруг раздался грохот. Товарищи остановились. Владимир подумал, что твари здесь, они бегают по верхним этажам корпуса и, уронив нечто тяжелое, бегут вниз, прямо на них. Но эти мысли улетучились за несколько секунд, придя на место неимоверно лёгкой догадке. Они слышали не поступь грозных чудовищ, а обыкновенный гром. Гром посреди зимы.

Дойдя до знакомого зала, они прошли мимо знакомых турникетов, коморок охранников и изуродованных диванчиков и вышли на широкую площадку под новый удар грома. Шумел ветер, скрипели под его порывами обглоданные ветки деревьев. Владимир стоял под козырьком, не сводя с качающихся крон изувеченного леса взгляда. А затем, беззвучно, словно изб ниоткуда, полетел снег. Крупные хлопья падали на лестницу. Владимир поднёс руку, и снежинки упали на его ладонь. Холодный ветер добрался и до них, и Олеся подняла голову.

— Ветер? Холодный?

— Протяни руку.

Олеся же убрала протянула ладонь. Снежинки окропили её ладонь и мгновенно растаяли. Олеся приложила ладонь к лицу (ниже глаз) и вытерла накопившуюся пыль. Она широко улыбнулась и шагнула под усиливающуюся метель. Она развела руки и засмеялась, будто впитывая настоящий, освежающий, родной снег, который своим появлением означал одно:

Вакуум исчез.

Под утро, когда странная зимняя гроза ушла, уступив место сумеркам, Владимир и Олеся сидели на диванах и вслушивались в тишину. Владимир не сомкнул глаз, хоть и чувствовал, как сильно устал. Даже не усталость тянула ко сну, а истощение. Он знал о свесившихся мешках под глазами. Похоже, в них скопилось то напряжение и адреналин, что держали его на ногах последние двое суток. Сержант не мог сомкнуть глаз, но вот Олесе удалось заснуть. Она положила голову на плечо товарища и вскоре тихо засопела. Владимир не понимал, как можно уснуть, если в глазах постоянная тьма. Так можно и не заметить, как сон превращается в явь и наоборот. Но его настигла грустная догадка — наверняка её сон такой же, как и раньше, без тьмы, яркий и живой. Так что отличие от яви есть — в реальности не будет больше событий и красок таких, как раньше. Почему-то Владимиру казалось, что её слепота не закончиться. Смотря на качающиеся под тяжестью ветра кроны сосен, Владимир вспомнил про огрызок Вакуума, лежавшего в кармане штанов. Сержант вытащил кусок оленьего рога с шипами. Повертел его в руке и, размахнувшись, бросил его в кусты. Если б мог, он раздавил его берцем, да только не хотелось будить Олесю. Пусть лежит там и будет забыт. Как будет забыт и Вакуум.

Жизнь — жестокая сволочь. Владимир смотрел на обручальное кольцо капитана и думал об этой фразе — «Всё пройдёт…», и не верил ей. Эти слова лишь оправдание жестокости жизни. Они обречены. Все обречены летать в огромном потоке людских душ в мире, где царит пустыня и невообразимые твари. Обречены. Владимир думал о словах Контура. Почти наверняка он грозил Владимиру последствиями, потому что хотел его отвлечь от бомбы и детонатора. Но вдруг, в его словах была хоть доля правды?

Вдруг я нажал на кнопку, — думал Владимир, — и поставил под удар всю страну?

Из потёмок души поднимался горячий ком вины. Поднималось и солнце, которое Владимир, из-за усталости и тяжелых раздумий, заметил лишь тогда, когда оно пробралось через плотную стену деревьев и ярким трезубцем ударило ему в глаза.

А ещё через минуту Владимир услышал доносившийся издали гул. Не прошло и пары минут, как гул стал рокотом. Вертолётные лопасти. Догадавшись об этом, Владимир поднял взгляд к макушкам деревьев и увидел, как из-под них появляется цепь знакомых транспортников МИ-8