Чтение онлайн

Но Владимир думал не только о Вакууме. На его ладони лежало кольцо, которое вернётся к девушке, которую Владимир не знал, но которой принесёт горе. Кольцо вместо живого мужа, вместо дорогого человека. А что если, думал Владимир, на его месте был я? Его родителям ничего бы не вернулось и что бы от него осталось? Лишь воспоминание. Он остался бы случайным воспоминанием, остался частью снимка незнакомых людей, которое видели в нём лишь случайного прохожего, испортившего снимок. Эти мысли напугали Владимира куда сильнее, чем гадкие твари Вакуума. Нужно оставить след, пока за ним снова не придут. Это случиться, он знал. Прошлое его не отпустит. Потому что оно никогда никого не отпускает.

Вертолёт приближался к Уральским горам.

Они приземлись на той же самой площадке, с которой группа начинала свой путь. Люк фюзеляжа обступили солдаты. Когда он открылся, в вертолёт забежали санитары. Они взяли Олесю под руки и аккуратно вывели из летающей машины. Владимир последовал за ними. Солдаты при полном параде, с разнообразным оружием от автоматов до пулемётов, забежали в кабину. Зачем оружие теперь, когда Вакуума нет и убивать в лесу некого, Владимир не понимал. Он шел за санитарами, провожая вертолёт взглядом. Когда летучая машина взлетела, створки огромной крыши грохоча закрылись. Взлётная полоса пропала в темноте.

Они спустились по аварийной лестнице и вышли не в огромный ангар, а в другую дверь, которую в прошлый раз Владимир проигнорировал. Он вошел за санитарами в длинный белый коридор. Аккуратный, с креслами вдоль стен, он казался типичным этажом частной клиники. Такие же медсёстры, сновавшие по кабинетам и врачи. Было лишь одно «но» — громадный офицер (старлей), который перегородил путь Владимиру.

— Вход только для врачей и больных.

Владимир посмотрел за широкие плечи солдата и успел увидеть, как Олесю провели в дальнюю левую дверь и даже смог разглядеть надпись над ней (она висела под потолком, чтобы люди могли сориентироваться издалека). Перевязочная.

— Хорошо, я ухожу.

Успокоившись о судьбе Олеси, Владимир коснулся двери, но не успел её открыть. Её распахнул тощий капитан, на котором армейская форма висела, словно на пугале.

— Лейтенант Рыков… — он пытался перевести дыхание. — Мы вас… Потеряли… Идите за нами.

Владимир увидел в дверях тучного, покрасневшего словно перец чили, майора. Лысая макушка блестела от пота, а глаза налились злобой. Скорее не к Владимиру, а к пути, который пришлось пробежать.

— Куда? — спросил Владимир.

— В вашу распалагу.

«Располагой» капитан обозвал, как оказалось, вполне приличную комнату с кроватью, шкафом и столом. Рядом с кроватью светил приятным желтым светом торшер. Оказалось теперь, как офицеру, Владимиру положены «апартаменты» получше. Капитан стоял позади Владимира, изучавшего комнату и, сгорая от нетерпения, спросил:

— Что будете делать дальше?

Видимо, он намекал, чтобы Владимир наконец, закончил осмотр. Так Владимир и сделал. Вошел в комнату и толкнул дверь. Хлопка не услышал, развернулся. Капитан держал дверь полуоткрытой и пристально смотрел на Владимира.

— Будьте готовы через тридцать минут. Я приду за вами. Есть важное дело.

Тут то дверь и закрылась. Владимир не ожидал ничего другого — после важного дело не менее важно допросить любого, кто в этом деле участвовал, а может и привлечь к ответственности, за то, что хорошее дело не было сделано ещё лучше. Старая русская традиция, заставлять отвечать за всё и на каждом шагу, при этом по-настоящему ничего не делая. Владимир вздохнул и снял пропотевший насквозь китель.

Он смотрел, как чёрная вода уходила в решетку сифона. Туда же упал клок его седых волос, затем ещё один и ещё. Владимир не удивился, что после карусели по адским глубинам, он лишился пару десятков волос. Странно, если бы этого не случилось. Владимир стоял под кипятком и думал о Вакууме. Постепенно он приближался к той цепочке мыслей, с которой он сорвался при выходе из вертолёта. Сердце ёрзало под рёбрами с каждой новой мыслью, с каждым новым словом.

Вдруг я виновен? Вдруг Он вернётся? Вдруг Он будет неуязвим? Вдруг, Контур уже вернулся?

Раздался стук во входную дверь. Владимир провернул скрипучий вентиль и расслышал слова:

— Лейтененат Рыков! Вас ждут в комнате для допросов!

На пять минут раньше, суки.

Он докуривал уже вторую сигарету. Кажется, капитан, сидевший перед ним, вытаскивал её из «Парламента». Владимир не любил курить, но дым хоть немного успокаивал сердце. Вроде как у его покойного деда была сильная аритмия, так что Владимир надеялся не провоцировать плохую наследственность. Белые волосы вновь стали объёмными и не отбрасывали бликов под светом одинокой люминесцентной лампы. Иногда большое счастье — просто помыть голову, тело, и избавиться от облепившей тебя грязи прошлого. Капитан Володин и майор Петров (те самые два офицера) сидели перед ним, буравя взглядом и терпеливо дожидаясь пока он кинет бычок в пепельницу. Владимир смаковал не понравившуюся сигарету и, смотря капитану в глаза, затянулся прямо до фильтра. Когда Владимир почувствовал мерзкую горечь, он сплюнул в пепельницу и отправил окурок туда же.

— Как вам сигарета, лейтенант? — забасил Петров. Усатый майор с грузным морщинистым лбом держал ладони под мышками, словно согревая их.

— Сейчас что угодно ощущается, как дар судьбы. Спасибо. — Владимир отодвинул пепельницу и устремил взгляд на капитана.

Молодой офицер с дерзким взглядом и проколотым ухом (Владимир заметил его только сейчас). Прокололи его давно — мочка почти затянулась, но ошибка молодости ещё оставалась на виду. Владимир подумал, как такой человек вообще смог пробраться до офицерских высот. Но вскоре он нашел правильный ответ.

— Здесь у меня небольшая папка… — Володин кинул на стол кипу документов. — В папке куча сведений о тебе, твоих родных, бывших бабах и долговых обязательствах. Это всё, как ты понимаешь, может обратиться против тебя, но если ты выложишь всё об этой операции, то папка станет менее тяжелой, а твои долги моментально куда-то исчезнут. Но они могут и приумножиться…

— К чему эти угрозы? — не понимал Владимир происходящего. — Я теперь экстремист?

Офицеры переглянулись, а капитан улыбнулся.

— Да вот нет, но Министерству обороны нужно знать…

— Вы понимаете, — вдруг перебил его Рыков, — что согласно моему контракту с ГОЛИАФом я не могу разглашать сведения о миссии. Я честен с вами и с собой, поэтому от своих обязательств отказываться не стану.

Оппоненты помолчали, как вдруг накопленная Петровым ярость вырвалась в его тираду:

— Твоего отряда больше нет! — он ударил ладонью по столу. — ГОЛИАФ выйдет из Министерства и больше не будет на него влиять! Так что и контракт твой — это ничто! Пыль навозная!

— Но пока этого не произошло… я ничего не могу, — спокойно ответил сержант. — Я вас уверяю, что как честный русский солдат я всегда боролся за своих родных, за граждан своей страны. Мне не важны эти министерские дрязги. Я просто хочу домой. Хотя бы на месяц.

— Вот это у тебя замашки… — ухмыльнулся Володин.

Раздался звонок. Петров достал свой кирпичный телефон и посмотрел на Володина. Тот понял в чём дело, и они вместе вышли из комнаты. Запищали петли, и дверь захлопнулась. Владимир осмотрел комнату и вдруг увидел красные точки видеокамеры в дальнем углу. Рыков улыбнулся ей, а затем показал средний палец. Прошло минут пять тишины, и петли, наконец, снова заскрипели. Офицеры вернулись с хмурыми лбами и понурыми плечами. Похоже, у них плохие новости. А у Владимира хорошие. Капитан сразу уселся обратно, а майор, забившись в угол, под тень, уставился на Владимира.